Денис Наблюдатель

Апология либерализма. Памфлет

В рай дубиной не загоняют.

Народная мудрость.

Вместо введения. Как я стал либералом.

В теперь уже далекие для меня студенческие годы, выпавшие на годы перестройки и августовской революции, среди моих однокурсников выделялся один. Яростный спорщик, он везде и всюду в студенческих наших дискуссиях твердил о необходимости введения в России диктатуры и наведения порядка железной рукой. Собственность он предлагал изъять в общее пользование, взяточников и казнокрадов - расстрелять, граждан с преступными наклонностями - посадить, не особо разбираясь в подробностях, поскольку некогда, а оставшихся заставить интенсивно работать на благо государства под бдительным присмотром соответствующих органов. На мои же робкие возражения о том, что граждане при таком порядке будут, наверное, не очень счастливы, он вперял в меня свой непреклонный взор, словно усиливавшийся линзами его крупных очков, и безапелляционно заявлял: "А тебя, защитник гнилого либерализма, я отправлю проповедовать твои взгляды белым медведям на Север!"


Так я впервые узнал, что я либерал и что меня ожидает, если антилибералы когда-нибудь дорвутся до власти. Не скажу, что я был очень уж против белых медведей, поскольку на фоне того, что обещал устроить мой однокурсник в Центральной России, перспектива общения с белыми медведями выглядела почти как путевка на Канарские острова. Но я искренне жалел всех остальных, которым не должно было так крупно повезти, как мне. Так я стал либералом и защитником, т. е. апологетом того, что принято называть человеческой свободой.


С тех пор антилибералы мне попадались довольно часто, и я научился их опознавать, поскольку типаж у них один и тот же - они удивительно однообразны и в своих рецептах, и в своей лексике, и даже в способе рассуждений. Но я и подозревать не мог, что антилиберализм, обычно довольно примитивный и однолинейный, попытается однажды сделать своим знаменем не что-нибудь, а "Розу Мира" Д. Андреева! Удивительно, но это свершилось. Явился человек, который монотонно и однообразно, но с завидным постоянством травит от имени Розы Мира все идеалы, на которых базируется либеральная система ценностей. Еще более удивительно, что у него появилась целая группа последователей, копирующих его манеры, и на всех родонистских форумах упорно тиражирующих изобретенные им клише. Дошло до того, что эти люди превратили слово "либерал" в бранное и презрительно цедят его каждый раз, когда встречают оппонентов, с ними не согласных. При этом они представляют дело так, будто излагают взгляды Д. Андреева, хотя нет ничего более далекого друг от друга, чем "Роза Мира" и антилиберализм. Эта ядовитая пропаганда дает пышные всходы, и к антилиберальным идеям начинают склоняться даже те, кто по строю своих мыслей весьма далек от них и мною глубоко уважаем. Положение ухудшается еще и тем, что Дух Времени (которого по старомодному назвали бы Духом Века Сего) на их стороне - мы живем в эпоху, когда сворачиваются демократические и либеральные завоевания предшествующего десятилетия, и государство, их сворачивающее, всемерно поддерживает подобные настроения.


Потому я не слишком уютно себя чувствую, выступая против антилибералов и их невидимого инспиратора: на их стороне сила и власть земная, а я могу противопоставить всему только свой голос, и совсем не уверен, что он будет услышан. Так что, возможно, я всего лишь "картонный герой", о котором пел когда-то Кинчев. Но и картонный герой обязан сражаться.


Термин либерализм происходит от латинского слова libertas, обозначающего свободу, волю. В большинстве случаев этим термином обозначают политическое течение, выступающее за сохранение и расширение в общественной жизни различных прав и свобод. Однако само это течение неявным образом подразумевает наличие под собой некоего мировоззрения, для которого свобода выступает в качестве высшей ценности. Это мировоззрение является вполне стройным и законченным, так же как стройным и законченным является мировоззрение антилиберализма. Поэтому в своем анализе мы не будем ограничиваться политическими аспектами и того, и другого: политика представляет собой лишь конкретную сферу приложения либеральных или антилиберальных идей. Следовательно, первый вопрос, который возникает, когда мы начинаем анализировать эти противостоящие системы, это вопрос почти метафизический, вопрос о том, обладает ли свобода той ценностью, которой приписывает ей либерализм, заслуживает ли она того, чтобы за нее сражаться. Или, может быть, она достойна лишь анафемы и проклятий, щедро изрыгаемых в ее сторону антилиберализмом. Оправдание свободы станет для нас и оправданием либерализма, поскольку внедрение и защита свободы - в сущности, единственная цель, стоящая за его внешними разнообразными формами. Поэтому защиту либерализма целесообразно начать с аксиологического анализа и первоначально выяснить вопрос о том, представляет ли свобода вообще какую-либо ценность.


Апология аксиологическая

Вопрос о значимости свободы не столь прост, как может показаться на первый взгляд. Действительно, с одной стороны, свобода входит в число базовых ценностей европейской культуры, и бесчисленные произведения искусства воспевают ее от Средневековья до наших дней. С другой, наделение ценностью - произвольная процедура, осуществляемая человеческим сознанием, акт человеческой воли, а потому далеко не для всех людей свобода представляет собой что-то, ради чего стоит бороться. Известны случаи, когда не только отдельные люди, но и целые народы добровольно отрекались от свободы - достаточно вспомнить историю становления тоталитарных режимов середины XX века. И в этом аспекте вроде бы бессмысленно рассуждать о том, хорошо это или плохо, ведь выбор ценностной шкалы, позволяющей давать подобные оценки, осуществляется каждым человеком самостоятельно. Если среди выбранных кем-то ценностей свобода не занимает никакого места, стало быть, для данного человека субъективно "свобода" - это действительно "плохо".


Однако при более внимательном рассмотрении обнаруживается, что свобода не просто "ценность". Это некая "сверхценность", благодаря которой только и оказывается возможным выбор идеалов, норм и нравственных эталонов, ведь он всегда осуществляется лишь при наличии свободы, и наделение чего-либо ценностью - всегда свободный акт. Даже само отречение от свободы парадоксальным образом представляет собой результат свободного решения и без него невозможен. Но и в этом случае она скрытым образом сохраняется у человека, и может вновь проявить себя, если он опять захочет ее обрести.


Конечно, часто люди ориентируются на навязанные, внушенные извне ценности, но в такой ситуации, наблюдаемой со стороны, всегда есть нечто недостойное человека. И древнейшие сказки и мифы, порицавшие "обманную", навязанную любовь к кому-либо или чему-либо, и мыслители Востока и Запада, анализировавшие человеческую душу, и современные психологи, изучающие всевозможные способы манипуляции человеческим сознанием, едины в этом вопросе. Только выбранные самой личностью ценности являются подлинными, все остальное - лишь изощренная форма использования одним человеком другого в своих целях.


Таким образом, свобода - не просто рядовая ценность в ряду прочих других. Это условие существования ценностей вообще, более того, это неотъемлемая характеристика человеческого бытия. Человек, лишенный свободы, попросту перестает быть человеком, а становится вещью, неодушевленным предметом, объектом манипуляций, безразличным к тому, что с ним делают и кто. Вот почему утрата свободы - кошмар, преследующий человека, угроза потери им самого себя, и вот почему с древнейших времен безоговорочно встают на ее защиту философия, литература и искусство.


Апология социальная

Значения свободы для существования человека не отрицает ныне практически никто, и даже самые непримиримые и последовательные враги либерализма сквозь зубы вынуждены признавать ее необходимость, дабы оградить себя от "банальных", как им кажется, упреков в примитивном стремлении "держать и не пущать". Так, один из нынешних лидеров антилиберальной кампании под флагом "Розы Мира" пишет следующее, анализируя современное социально-политическое развитие: "само по себе движение к снятию тех или иных барьеров, даже если эти барьеры (механически) отгораживают нас от некоего зла, необходимо и оправданно". Под "барьерами" в этом смутном и туманном пассаже, судя по контексту, понимаются разного рода искусственные ограничения, угнетающие человека и сковывающие его волеизъявление. Воистину я не знаю более яркого примера триумфа либеральных идей!


Однако, пробормотав для приличия пару невнятных фраз о своей собственной приверженности "свободолюбивому демократическому духу", антилибералы тут же обрушивают на идею о необходимости введения свобод целый шквал пристрастной и агрессивной критики.


И первый упрек либерализму, бросаемый ими, заключается в том, что проповедь свобод, по их мнению, является проповедью вседозволенности. Якобы либерализм, сам того не понимая, стремится ко всеобщей анархии и хаосу, а когда выясняется, что либералы на самом деле вовсе не отрицают неких ограничений, его враги с шумом начинают обвинять либерализм в противоречивости и непоследовательности.


Перед нами, однако, всего лишь ловкий пропагандистский трюк, рассчитанный на непонимание того, каким образом могут реализовываться в социуме права и свободы человека.


В обществе, состоящем из свободно действующих индивидов, вседозволенность каких-то из них автоматически лишает свободы всех остальных. Безусловно, существуют сообщества, где вседозволенность процветает, но это отнюдь не либеральные сообщества. Вседозволенность мы наблюдаем в тираниях и деспотиях: там их руководители могут себе позволить по отношению к своим подданным все, что угодно. Но никто не назовет такие сообщества либеральными, даже антилибералы. Вседозволенность мы наблюдаем в деградирующих социумах, где властвуют разбойничьи шайки. Но и там она обеспечивается лишь для главарей банд за счет террора по отношению ко всему остальному населению, никакими свободами уже не обладающему.


На самом деле, либерализм стремится к свободе для каждого члена социума и с помощью разнообразных приемов стремится оградить эту свободу от вседозволенности со стороны кого бы то ни было. Отсюда обилие правовых норм в либеральных обществах, охраняющих, в сущности, отдельную частную свободу от других столь же частных свобод. И отсюда вытекает один из главных принципов, ставших краеугольным камнем либерализма: человек получает свободу по отношению к самому себе, но в ответ обязан уважать и признавать действия других людей, столь же свободных по отношению к самим себе. Всякий отказ от этого принципа означает отказ от либерализма, и представляет собой попытку лишить другого человека причитающейся ему доли свободы.


Вот почему либеральные сообщества столь нетерпимы к проповедям тоталитарных идей, ксенофобии, терроризма и тому подобного. Софисты от антилиберализма, обращая на это внимание, любят порассуждать о том, что якобы запреты на разжигание, например, национальной или социальной вражды антилиберальны по своей сути и либерализм на самом деле преследует в этих случаях чужую свободу, отрицая самого себя. Этот лукавый довод рассыпается в прах, стоит нам посмотреть на ситуацию с другой стороны: либерализм в этом случае не преследует "чужую" свободу, а ограждает свободу потенциальных жертв человеконенавистнических идеологий от излишне рьяных их сторонников.


То же самое касается запретов, ограждающих несовершеннолетних от воздействия некоторых аморальных форм социальной деятельности. Это не "ущемление" их свободы, это попытка не дать возможности манипулировать их сознанием дельцам, которые хотели бы воспользоваться особенностями несформировавшейся психики подростков в своих корыстных интересах. С наступлением совершеннолетия, когда человек становится вполне способным отвечать за свои поступки, запреты снимаются: ответственность человека за свою судьбу отныне в его руках.


В конечном итоге, либерализм уподобляется тому мудрому судье из старого анекдота, разбиравшему однажды дело о мордобое. Когда подсудимый начал оправдываться тем, что он живет в свободной стране и может махать кулаками, где ему вздумается (видимо, либеральные идеи он слышал только в изложении антилибералов), старый судья резонно ответил этому поклоннику вседозволенности: "Вы вольны махать кулаками, где хотите, но свобода движения Ваших кулаков ограничена свободным местоположением носа Вашего оппонента". И возразить на это оказалось нечего.


Апология нравственная

Антилибералы, как правило, не задерживаются долго на предшествующем аргументе, в конце концов, сам факт благополучного существования современных либеральных обществ не дает возможности долго рассуждать на тему о том, что либерализм, дескать, всегда связан с хаосом и анархией. И следующее обвинение, которое они спешат предъявить либерализму, заключается в том, что введение свобод, по их мнению, автоматически означает введение безнравственности. Общественное сознание, как они заявляют, совершенно не готово к тому, чтобы пользоваться свободой выбора, оно находится под контролем демонических инстанций, а потому стоит только ослабить полицейский надзор над людьми, как они немедленно предадутся самым гнусным мерзостям и порокам.


Ужасы свободы, которые рисуют нам эти распалившиеся поборники общественной нравственности, достойны пера Стивена Кинга или Альфреда Хичкока. Я не берусь своими словами передавать эти перлы, речи Меркурия корявы после песен наших "Аполлонов", и лучше предоставлю слово им самим. Вот, например, следующий пассаж:


"Народы всех этих стран (примеч. Д. А. - имеются в виду Россия и Запад) отнюдь не доросли до таких высот, когда снятие всех ограничений на распространение идейных течений, уже не сделает их беззащитными, открытыми влияниям и внушениям демонических сил, не превратит их в жертвы и среду распространения тёмных идей и концепций, за периодом господства которых в умах следует практическое воплощение в жизнь, переделывание, в соответствующем русле, социального устройства и всей системы человеческих отношений". Надо полагать, что до правильного понимания, что такое хорошо и что такое плохо, дорос только автор этих строк и его соратники, все остальные, судя по контексту, не в состоянии отличать Добро от Зла и нуждаются в чутком руководстве со стороны антилибералов.


Или вот еще "хоррор":


"Демоническим планам необходимо торжество именно свободы, но в ее низшем понимании как вседозволенности, безответственности и либерализации морали. Такое понимание свободы стало ресурсом демонических сил по выхолащиванию из общества остатков духовности. Трагизм в том, что мест, где можно было бы избежать тяжелейших последствий этой ситуации в современном мире практически не осталось и Россия тут не исключение. Тотальная либерализация сферы человеческой морали, с учетом того, о чем мы говорили выше, т.е. зависимости человеческой воли от сферы бессознательного и воздействиями на эту сферу демонических сил, НЕИЗБЕЖНО приводит к приводит к полному подпаданию масс человечества под власть демонических сил".


Спасение человечества заключается, таким образом, в том, чтобы покончить с гнилым либерализмом, ввести твердой рукой нравственность и не дать развратным массам человечества ринуться под гнусную власть демонов.


Наивность рассуждений авторов этих писаний просто поражает. То ли они вообще не знакомы с основами этики как философской дисциплины, то ли вполне сознательно вешают лапшу на уши своим доверчивым читателям в расчете на то, что последние плохо знакомы с основами нравственной философии и примут их громкие "высокоморальные" заявления за чистую монету.


Во-первых, что это за загадочные заявления о том, что есть какая-то "низшая", плохая свобода, и "высшая", хорошая свобода? Если внимательно присмотреться к тому, что вкладывают наши антилибералы в эти понятия, обнаруживается поразительная вещь. "Низшая" свобода - это когда человек делает, что хочет. "Высшая" свобода" - это когда он делает то, что ему предписывают наши антилибералы. При всем том, что эти деяния, как правило, обозначаются как "самосовершенствование личности", "духовный рост" и вообще позиционируются как замечательные вещи, при всей своей замечательности все это к свободе никакого отношения не имеет. Таким образом, перед нами пример обыкновенного мошенничества, весьма характерного для противников либерализма: не рискуя нападать на свободу открыто, они подсовывают нам вместо нее нечто, что является чем угодно, только не свободой.


Но это было бы еще полбеды. Ведь, может быть, наши антилибералы стремятся таким образом, жертвуя свободой, добиться хотя бы нравственности? Отнюдь! Поскольку то, что они нам стремятся навязать в качестве идеала, и к нравственности имеет не большее отношение, чем к свободе.


При всем разнообразии нравственной философии человечества, в одном она едина: нравственными считаются только те поступки, которые человек совершает свободно, по доброй воле, самостоятельно приняв решение. Которые он выбрал сам, исходя из глубин своего свободного бытия. Вынужденное добро не является добром, поскольку никак не связано с нравственным выбором, с личной принятой, выстраданной позицией человека.


А наши держиморды от "Розы Мира" планируют ввести нравственность, лишив человека нравственного выбора! В итоге идеальное общество, которое они нам с восторгом преподносят, - это общество высоконравственных зомби, которые никогда ни в чем не грешат, потому что в принципе не могут, ведь "антилибералы" за этим пристально следят! То, что они рекламируют как нравственность - не нравственность, а откровенное насилие, поскольку базируется не на свободном выборе, а на большой дубинке.


Но, может быть, действительно, все так плохо и человечество уже подпало под власть демонических сил, так что рекламируемое антилибералами "нравственное" рабство - меньшее из зол? Но, приглядевшись к их описаниям нынешнего "чудовищного" положения человечества, мы снова убеждаемся, что россказни антилибералов, мягко говоря, не соответствуют действительности. В чем же видят они эту "чудовищность"?


Вот как она описывается в одной из известных антилиберальных работ, рисующих нам всевозможные ужасы, обрушившиеся на Россию с Запада.


"Что делать "в раю" типичному современному банкиру, брокеру, бизнесмену, голливудскому актёру, поп-исполнителю, вроде какого-нибудь Элвиса Пресли или (так называемой) Мадонны? - патетически вопиет автор. - Ведь в мирах горних нет ни рыночной экономики, ни курсов валют, там вообще нет места убожеству состояний души, соответствующих подобным формам существования. А ведь формы эти носят, к тому же, характер прогрессирующего и безысходного затягивания на пути дальнейшего нисхождения".


Проникнись сим ужасом, внимательный читатель! Рыночная экономика, современная эстрада, а главное, курсы валют, транслируемые "euronews", уже почти безнадежно погубили твою душу, если ты, конечно, не крестился каждый раз, когда узнавал, что курс доллара все еще не превышает 30 рублей за единицу.


Я, конечно, далек от утверждений о том, что прослушивание записей Мадонны резко повышает уровень духовности. И даже считаю, что чрезмерное увлечение бизнесом, по-видимому, вредит многим потребностям души. Но впадать из-за их существования в эсхатологическую истерику, рвать на себе волосы, видя в Элвисе Пресли чуть ли не всадника Апокалипсиса, это уж чересчур. Есть многие виды деятельности, которые по своей природе нейтральны по отношению к извечной борьбе добра и зла. Точнее, они могут быть использованы как во благо, так и во зло.


Да, современная эстрада не блещет высоким уровнем духовности. Но и ничего очень уж демонического мы в ней не найдем. Есть среди представителей эстрады вполне порядочные люди, своими песнями пытающиеся донести до слушателей вечные истины. Есть, очевидно, и не очень порядочные, которым все равно, что петь, лишь бы бабок больше платили. Есть и демонизированные личности, чьи эмоции и чувства внушены явно не силами света, хотя и они, скорее, лишь играют в эпатаж. В общем, эстрада - это обычный человеческий мир, калейдоскопично мешающий в себе высокое и низкое, благородное и подлое, и видеть в нем средоточие мирового зла можно лишь при очень извращенном способе восприятия.


То же касается и бизнеса. Если для автора цитируемого отрывка занятие им приравнивается чуть ли не к черной магии, то следует вспомнить и о том, что во все времена среди бизнесменов было немало благотворителей, и если сейчас нам доступны сокровища Третьяковской галереи или партитура "Князя Игоря", то только благодаря тем самым "проклятым бизнесменам", которых наш ревнитель благочестия с фарисейской безапелляционностью отказывается пускать в рай.


Вывод напрашивается только один - антилибералы не слишком искренни и в своих нападках современное общество, и в своем стремлении ввести "всеобщую нравственность". Уж больно они стараются убедить и себя, и нас в том, что все невероятно плохо. Уж слишком беспардонно они рекламируют себя как единственных "ревнителей духовности", и сами стараются в это изо всех сил поверить. Но что же заставляет их явно грешить против истины, обвиняя во всех мыслимых и немыслимых пороках представителей довольно обычных профессий, которым присущи все совершенно обычные человеческие добродетели и человеческие пороки? Что заставляет их столь настырно рядиться в одежды праведников, которые сидят на них и косо, и криво? Ответ на этот вопрос лежит, скорее, в области психологии, нежели социологии или метафизики.


Апология психоаналитическая

Вопрос о том, почему некоторые люди столь болезненно относятся к чужой свободе, разбирался в рамках психоанализа достаточно подробно, и после Э. Фромма добавить здесь, в сущности, нечего. Поэтому я всего лишь повторю его основные выводы, отсылая всех интересующихся к его работам.


Первая причина, почему наши антилибералы столь не любят некоторые виды обычной человеческой деятельности, - это обыкновенная ксенофобия. Привыкшие рассматривать самих себя в качестве "эталонов", они с величайшим подозрением относятся ко всем, кто так или иначе от них отличается. Логика здесь на удивление простая: раз я - почти образец духовности и нравственности, то все, кто на меня не похож, представляют собой воплощение порока и распущенности. Но подробно я об этом писал в "Бремени Розы" и не хотел бы здесь повторяться.


Вторая причина также достаточно тесно связана с первой. Это глубокое недоверие к людям, убеждение в том, что они тупое стадо, которое не способно разбираться в добре и зле, а потому нуждающееся в том, чтобы его постоянно гнали в нужном направлении. И когда антилибералам не дают по-свойски управляться с этим, как им кажется, сборищем копытных, они сразу же поднимают крик о том, что его уже повели в неверном направлении демонические силы. Таким образом, если либерализм основан на глубоком доверии к человеку, на вере в то, что он способен разобраться и со своей судьбой, и с представлениями о Добре и Зле, то антилиберализм вместо людей видит лишь глупую массу, которой надлежит постоянно указывать, куда ей брести. Роль пастырей, естественно, должна быть отдана при этом нашим антилибералам (а кому же еще?).


Это высокомерное пренебрежение к людским сообществам лежит неистребимой печатью на всех писаниях противников либерализма. Никогда антилибералы не опускаются до обсуждения чего-то простого и человечески трогательного в своей простоте. Везде они принимают позу небожителей, глядящих сверху вниз на простых смертных и рассуждающих категориями, им недоступными, везде их заносит в глобальную политику и макроэкономику, везде они пестрят цифрами и "фактами", сводящими сумму человеческих страданий к статистике и уравнивающих эту статистику количеством произведенных товаров и услуг, пушек и танков, и тому подобных вещей. Недавно один из завзятых антилибералов с цифрами на руках начал доказывать полезность для России правления Сталина, потому что количество угля и железа производилось большое, а в Гулаге сидело не так много народа. Цинизм этих рассуждений поражает, но как же иначе? Антилибералы мыслят только такими, сверхчеловеческими категориями, страдания отдельных людей их не волнуют, ведь речь идет о великих целях, требующих великих жертв, и не путайтесь у них под ногами со своим слезливым сентиментализмом по поводу чужих несчастий. Так в попытке стать "сверхчеловеками" они становятся совершенно бесчеловечными.


Впрочем, определенное удовольствие им это, кажется, доставляет, - наверное, им приятно ощущать себя безмерно вознесенным над "безнравственной" и "глупой" толпой и от души ее презирать. Впрочем, такое развлечение явно "на любителя".


Наконец, в основе любого антилиберализма лежит банальный страх перед миром, который ведет себя не так, как этого хочется антилибералам. Э. Фромм достаточно подробно анализирует тот шок, который возникает у каждого человека, обнаруживающего, что мир вокруг него - непредсказуемое приключение с непредсказуемыми персонажами. С этим миром как-то надо налаживать отношения, но при всем многообразии выборов, сводятся они на самом деле всего лишь к двум возможным стратегиям. Либо человек признает за миром право быть таким, каков он есть, и пытается строить с ним отношения на основании уважения, любви и сотрудничества. Либо, не в силах победить свой страх, он начинает тотальную войну за подчинение себе мира (или хотя бы его части) с целью избавления от своего навязчивого страха. Подчиненная часть мира лишается сначала свободы, а затем и жизни, поскольку пока мир жив, у него всегда есть возможность восстать, а это повод для все новых и новых страхов. Вот почему подсознательным идеалом таких людей, в конечном итоге, оказывается мертвое механическое царство, поскольку только в нем они могут вздохнуть свободно: мертвое уже не восстанет больше и всегда будет покорно воле умертвителя. И вот почему, с точки зрения Э. Фромма, ненависть к чужой свободе перерастает в хорошо замаскированную некрофилию, жажду умерщвления всего и вся ради собственного душевного благополучия и равновесия. Может быть, самая яркая иллюстрация этой идеи - образ некроманта Кирхана из "Арканума", мечтающего о том, чтобы на земле больше не было беспокойной свободы, не было непостоянной жизни, чтобы ему удалось даровать всем живущим смерть как великое благо, и тогда в мертвом подлунном мире утвердится покой и порядок, добродетель и справедливость, и он, Кирхан, почувствует себя счастливым.


Апология идеологическая

Еще одно важнейшее направление, по которому ведут свои атаки на либерализм "антилибералы" - это попытки представить либерализм как некую зловредную идеологию, глубоко чуждую патриархальному российскому народу, являющемуся, как теперь известно благодаря их проповедям, поклонником кнута и рабства. Раз за разом антилибералы твердят о том, что либерализм - это всего лишь оружие американского уицраора, мечтающего сожрать российскую метакультуру, а потому всякий, кто ратует за сворачивание демократических прав и свобод - патриот и сторонник сил Света.


При этом антилибералы как-то забывают, и, скорее всего, делают это умышленно, что либерализм появился задолго до того, как начал свою экспансию пресловутый Стэбинг, и, стало быть, появление либерального мировоззрения с доктриной американского космополитизма никак не связано. Но даже если рассматривать либеральную идеологию как орудие американской государственности, это оказывается только лишним доводом в пользу либеральных идей, и антилибералы здесь еще раз демонстрируют свое непонимание книги Д. Андреева, глубоким "знанием" которой они так любят публично похваляться. Уицраор только тогда и может использовать какое-то учение в своих интересах, когда в этом учении содержится истинное зерно, привлекательное для миллионов людей. Для родониста очевидна демоническая направленность политики Третьего Жругра, но очевидно и другое: идеалы социального равенства, взаимопомощи, справедливого общественного устройства не имели никакого отношения к демоническим замыслам и лишь эксплуатировались советской государственностью в своих интересах. Очевидно, что и в случае с либерализмом необходимо проводить аналогичную демаркационную линию, тщательно отделяя либерализм как мировоззренческое учение от либерализма как орудия американской политики. Антилибералы вполне сознательно этого не делают, отождествляя между собой два разных явления с целью дискредитировать через демонизированную американскую политику сами идеалы свободы. Даже когда они под напором аргументов сквозь зубы признают, что это не совсем одно и то же, то и тогда в своих постингах и работах они все равно старательно затушевывают эту разницу. Впрочем, от людей, не отделяющих нравственность от дубинки, вряд ли можно ожидать чего-то иного.


Апология родонистская

Я подхожу к одному из решающих тезисов своей работы. Свои доводы и аргументы антилибералы как правило подкрепляют ссылками на книгу Д. Андреева. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что никаких антилиберальных идей в ней не содержится, и в большинстве случаев антилибералы просто подтасовывают цитаты из нее с целью оправдать свои концепции. Это тем более возмутительно еще и потому, что они настойчиво рекламируют самих себя в качестве единственных "истинных защитников" "Розы Мира", но когда им это необходимо, нисколько не смущаясь, перевирают ее содержание, а иногда и прямо утверждают вещи, противоположные тому, что говорил Вестник.


Случаев такого "бережного" отношения к "Розе Мира" можно привести множество.


Например, один из нынешних ярых проповедников "антилиберализма в родонистской упаковке" весьма любит порассуждать о том, что Д. Андреев видел в либерально-космополитической доктрине оружие американского уицраора. Это обыкновенное шулерство, у Д. Андреева есть высказывания о космополитизме американской государственности, но нет никаких высказываний о ее ЛИБЕРАЛЬНО-КОСМОПОЛИТИЧЕСКОЙ доктрине.


Иной раз наш антилиберал и вовсе берется "поправлять" Д. Андреева:


"Разговоры о возможности существования сегодня неких ограниченных рамками отдельного государства политических тираний неактуальны (если только отнестись серьезно к таким политическим рудиментам как С. Корея), неактуальны именно потому, что они не нужны инфернальному плану (и тем более провиденциальному), как не нужны ему любые препятствия и границы, препятствующие разливу либерализации как их главного ресурса по выхолащиванию духовности".


А потому укрепление инфернальных аспектов российской государственности - единственный путь к спасению "духовности":


"С позиций метаистории простое разрушение цитадели … - это не освобождение, а развоплощение Народной Души и срыв миссии метакультуры. К этому провиденциальные силы не стремятся".


Обрати внимание, читатель, как тонко здесь осуществляется подмена понятий! Провидение, действительно, терпит существование цитаделей уицраоров как неизбежное пока зло, но всемерно стремится в конечном итоге к их уничтожению. Но здесь нам впрямую заявляют, что Провидение ВООБЩЕ не желает разрушать эти цитадели!


Вот так-то. Для Д. Андреева "разговоры о тирании" были актуальны, а для антилибералов - нет. Для Д. Андреева тирания во всех ее формах всегда была и будет оставаться главной угрозой духовному бытию человечества, но антилибералы узрели угрозу гораздо более жуткую - угрозу человеческой свободы. Д. Андреев мечтал о тех временах, когда в затомис России "…вступит, о, вступит светлая Навна, Освобожденная в смертном бою!", о падении цитадели Жругров, а антилибералы мечтают о всемерном укреплении тюрьмы Соборной Души во имя "высших интересов".


Отмечу, что это пишет человек, как раз постоянно упрекавший всех остальных участников дискуссии в отходе от принципов "Розы Мира". Но, как мы видим, как только речь заходит о реальных процессах в современной России, выясняется, что верность принципам Розы Мира - не более чем удобная маска для обмана доверчивых простаков, которым настойчиво внушается, что целью Розы Мира было, оказывается, обоснование существования в России авторитарных порядков. Да, воистину перед нами самый верный последователь Д. Андреева!


Впрочем, иногда эта игра в сторонников Розы Мира антилибералам надоедает, в конце концов, невозможно долго скрывать, что Д. Андреев на самом деле вполне либерален. Есть у него и еще один непростительный с их точки зрения грех: Д. Андреев позволял себе критиковать некоторые действия русской государственности, а это, как они полагают, чудовищное преступление. Даже тогда, когда эта государственность убивает, насилует, грабит и творит всякие мерзости, говорить о ней необходимо только в восторженных тонах, поскольку это способствует ее укреплению и, видимо, "приходу Розы Мира". И тогда они открыто начинают травлю Д. Андреева, посвящая ему, например, следующие строки:


"Ты просвещением свой разум осветил,


Ты правды чистый лик увидел,


И нежно чуждые народы возлюбил,


И мудро свой возненавидел, ...


Ты руки потирал от наших неудач,


С лукавым смехом слушал вести,


Когда разбитые полки бежали вскачь,


И гибло знамя нашей чести".


И эти ядовитые слова Пушкина адресуются Даниилу Андрееву именно за то, что он не всякие мероприятия русской державы, выступавшей одно время в роли "жандарма Европы", одобрял. Но для антилибералов любой критический упрек в адрес собственной культуры, любая попытка указать на ее недостатки - измена и предательство. Понять, что подобная критика - очень часто способ лечения реальных болезней, они не в состоянии. Своей государственностью и культурой надо лишь кичиться, и ничего более, - так рассуждают они.


Любопытно, что те из них, которые порвали с Розой Мира из-за ее, как они выражаются, излишней либеральности, по-прежнему пользуются большим уважением у своих родонистских коллег-антилибералов, которые повсеместно заявляют, что общаться с "бывшими" им приятнее, чем с обыкновенными "тупыми" последователями Д. Андреева. Несколько непоследовательное заявление в устах людей, которые не устают презирать всех за "неправильное" понимание "Розы Мира" и гордятся при этом своей глубиной и логичностью. Видимо, в их глазах правильнее всех понимает "Розу Мира" тот, кто от нее полностью отрекся.


Апология национальная

Следующий упрек из сферы политики, постоянно предъявляемый либерализму и опять же связанный с фальсификациями книги Д. Андреева, заключается в том, что либеральные идеи якобы способствуют "развалу" метакультуры. Воспользовавшись предоставленным им правом на самоопределение, многие народы бывшего Советского Союза не так давно провозгласили свой суверенитет и предпочли жить своим умом. Это вызывает у наших антилибералов настоящее бешенство, и они не жалеют сил для того, чтобы непрерывно откапывать в Интернете материалы, "разоблачающие" украинскую, грузинскую и иные постсоветские государственности. При этом "антилибералы" нисколько не смущаясь, заявляют, действуют полном в соответствии с указаниями Д. Андреева, что, дескать, он видел в ликвидации государственного единства метакультуры безусловное зло, а потому оно должно быть восстановлено любой ценой.


Это, мягко говоря, неправда. И чтобы понять, в чем она заключается, достаточно вчитаться внимательно в тексты Розы Мира. С одной стороны, действительно, у Д. Андреева вроде бы можно найти высказывания, внешне подтверждающие правоту антилибералов. Так, например, в первой главе седьмой книги Д.А. рассматривает "раздробленность единого устройства сверхнарода на множество твердых государственных единиц" как результат развития локальных сил, вырвавшихся из под контроля Демиурга, результатом чего становится ослабление творческой активности иерархий. В первой же главе девятой книги Д. Андреев пишет о том, что благодаря деятельности Второго Жругра была устранена опасность "дробления на несколько устойчивых государственных единиц, веками раздиравших тело и душу своего сверхнарода кровопролитной борьбой и духовным соперничеством".


Однако если мы присмотримся повнимательнее к этим цитатам, то увидим, что речь в них идет вовсе не о том, что единство метакультуры - это высшее благо по сравнению с раздробленностью. Речь на самом деле идет о том, что в условиях Средневековья и раннего капитализма раздробленность неизбежно оборачивается кровопролитными столкновениями и самоистреблением, а потому оказывается бОльшим злом в сравнении с тираническим единством. Но в условиях современности, когда на практике стало возможным мирное сосуществование и сотрудничество различных национальных государств, требование деспотического единства превращается во вредный анахронизм и узко-злобную провинциальную идеологию.


Отсутствие преклонения перед "единством" прекрасно заметно и в книге Д. Андреева, так, например, он весьма сожалеет о том, что в свое время не возникла независимая от деспотической России русская Аляска, которая многому могла бы научить свою самовлюбленную и ханжески навязчивую метрополию: "Русская Америка, обогащенная открытием золота в ее недрах и пользуясь выгодами своей удаленности от метрополии, отделилась бы и образовала как бы вторую Россию, несравненно меньшую, но передовую, предприимчивую и, главное, демократическую. Обратное культурно-идеологическое воздействие ее на самодержавную метрополию активизировало бы силы освободительного движения в империи … и к середине XX столетия … русские достигли бы уже более гармоничного строя и более нравственного … уклада жизни".


Однако мне даже жутко представить, что наговорили бы наши антилибералы по поводу "продавшейся Стэбингу" Русской Америки, существуй она реально. Сколько появилось бы разоблачающих публикаций о гнусных нравах, там царящих, о ее глубоком экономическом упадке, о духовной деградации раскольников-русских, изменивших своей метакультуре! И враги Русской Америки наверняка заявляли бы при этом, что руководствуются в своей пропагандистской кампании исключительно книгой Д. Андреева!


Но вопреки их громогласным крикам мы видим, что в условиях отсутствия кровопролитных войн относительная самостоятельность становится, скорее, предпосылкой культурного расцвета и условием полноценного творчества иерархий. Та же Германия, "болевшая" раздробленностью после Тридцатилетней войны, смогла достичь необычайного культурного взлета в XVIII - первой половине XIX веков именно благодаря внутреннему миру и отсутствию единой тиранической государственности. Кант и Лессинг, Шиллер и Гете, Вагнер и Гейне - всем своим "лучшим" в культуре Германия обязана эпохе "раздробленности". Но вот пришло в 70-х гг. XIX века столь чаемое "антилибералами" единство, пришли столь любимые ими тюрьмы и солдаты, военная мощь и внешнее величие. И культурный расцвет исчез, как ни бывало, зато Демиургу Северо-Запада пришлось срочно переносить санкцию на насквозь "прогнившую" (по мнению антилибералов) либеральную Англию. И вот теперь нечто подобное случившемуся в Германии антилибералы мечтают уготовить и России!


Наконец, может ли существовать более яркий пример плодотворной "раздробленности" в целом, чем сама история Европейской культуры? Не азиатские "единые" монархии, а маленькие, но свободные европейские народы, развивая свою самобытность, выдвинулись в авангард культурной истории человечества. Этого и не могут простить им "антилибералы", пользующиеся плодами европейской культуры, но ненавидящие ее и мечтающие о ее уничтожении с тем, чтобы на Земле установилось равномерное однообразное единство, в котором нет ни любви, ни свободы, а есть только деспотическая "нравственность", контролируемая и насаждаемая врагами свободы.


И если уж говорить о единстве, то мы видим, что к концу XX века Европа изобрела такую его форму, которая весьма далека от централизованных деспотий прошлого. Европейский Союз стал наглядной демонстрацией того, что единства можно достичь, не прибегая к насилию и унижению, не подавляя и не угнетая. Тенденция к федерализации все шире охватывает европейские страны, на месте бывших произвольно скроенных государств возникают все новые и новые национально-государственные образования, вполне самостоятельные, но культурному, да и политическому единству Европы это нисколько не вредит. Однако даже эта, не слишком совершенная, форма объединения разуму наших антилибералов недоступна. Путь к метакультурному единству, а через него - к Розе Мира они представляют себе только в виде безоговорочного торжества России над Украиной и Грузией, которые должны лишь покорно выполнять все требования Старшей Сестры и безропотно сносить все ее выходки. Пока же, раз на политическом уровне этого все равно не предвидится, антилибералы развлекаются третированием на форумах защитников иных, нероссийских государственностей, вызывая тем самым за пределами России только всеобщее озлобление своей деятельностью. У них же эта форма травмирования чужих национально-гражданских чувств почему-то называется "строительством Розы Мира".


В целом же мы видим, что антилиберализм переносит нетерпимость к индивидуальной свободе и на свободу национальную, и это вполне естественно, - на каком бы уровне не существовала подобная "вредная зараза", она неизменно вызывает у них приступы аллергии. И они никак не могут понять, что подобно тому, как невозможно заставить человека "быть нравственным", невозможно заставить целые народы выполнять какие-либо метаисторические задачи, если сами народы их выполнять по каким-либо причинам не хотят. Им все кажется, что если надавить, дискредитировать, обругать, вывернуть руки, то можно не мытьем так катаньем вынудить целые страны делать то, что они делать не желают, и все будет хорошо. Однако "хорошо" даже на уровне простого межнационального общения не получается. И напрасно возмущенные представители других национально-государственных образований просят оставить их в покое…


Разумен или неразумен политический выбор Украины, у себя дома она вольна в своем разумии или неразумии. Правы или не правы грузины в своей политике, у себя дома они вольны ее проводить просто потому, что они у себя дома. Но чужой дом, чужое гражданство и чужую национальную идентичность антилибералы уважают ничуть не больше, чем чужую индивидуальность.


Апология мифологическая

Еще одна линия атаки на либерализм - это бесконечные рассуждения антилибералов о том, что "права и свободы всего лишь миф", что на практике они нигде и никогда не реализовывались, а потому необходимо отбросить о них пустые разговоры. Более того, упоминая о "правах и свободах" как о "мифе", антилибералы переходят на снисходительно-ироничный тон, стремясь подчеркнуть глупость и наивность оппонентов по сравнению со своей опытностью и искушенностью.


Я бы назвал это демонстрируемое ими качество не опытом и искушенностью, а житейским цинизмом, грубой приземленностью и глубоким непониманием того, какую роль играют в жизни человека "мифы" и "идеалы". Внушаемые свыше, от Бога, они ведут человечество по пути самосовершенствования, даже если ему и не удается их непосредственно воплотить здесь и сейчас. Может быть, никогда не существовало идеальных рыцарей короля Артура, но тысячи дворян Средневековой Европы, зачитываясь легендами о Круглом Столе, реально становились благороднее и возвышеннее. Может быть, не все монахи становятся святыми подвижниками, но легенда о монашестве как институте, ведущем человека к Богу, играла огромную роль в нравственном совершенствовании людей. "Миф" - это путеводная звезда человечества, и тот, кто не любит мифов, по выражению Честертона, не любит и людей. Так что, третируя "либерализм" как презренную "мифологию", антилибералы только расписываются в своей ненависти к человеческим мечтам, стремлениям и идеалам.


Более того, борясь с мифологией, антилибералы на самом деле прикровенно творят свой собственный "миф": о замечательном тоталитарном высоконравственном государстве, где бдительные органы следят за гражданами, обеспечивая всеобщий "порядок и процветание". Обходится без мифов не получается даже у них.


Потому человеческое знание должно оцениваться не по принципу "мифологическое - немифологическое". Оно всегда "мифологично" насквозь, и даже в основании науки лежит некий миф, о чем знают все, знакомые с основами эпистемологии, кроме постоянно кичащихся своей ученостью антилибералов. Оно должно оцениваться в соответствии с тем, что принес миру лежащий в его основании миф.


Либеральный миф добился ликвидации сословий и демократизации управления обществом, падения крепостного права в России и рабства в Америке, свободы совести и свободы слова…


Антилиберальный миф породил Гулаг и Освенцим, Пол Пота и Муссолини, мировые бойни и Холокост…


По плодам их и узнаете.


Апология эмоционально-мистическая

Плоды эти заметны отнюдь не только при созерцании исторических перспектив. Мы можем наблюдать их непосредственно на форумах, где работают антилибералы.


В своей книге Д. Андреев делает очень важное замечание, касающееся того, как распознаются невидимые инспираторы тех или иных культурных явлений. Анализируя "Домострой" Сильвестра, он делает акцент не сколько на содержательных аспектах этого труда, сколько на том впечатлении, которое он оставляет у своего читателя. Я думаю, что этот фрагмент следует специально процитировать:


"Сильвестру, как известно, удалось сложить довольно плотно сколоченную, крепкую на вид совершенно плоскую систему, поражающую своей безблагодатностью. Ни размаха, отмечающего все, вдохновляемое демиургом; ни духовной красоты, лишенной которой не может быть ни одна инвольтация Навны; ни огненности, веющей в творениях, внушенных инстанциями христианского трансмифа. Совсем другой дух: безмерно самонадеянный, навязчиво-требовательный, самовлюбленно-доктринерский, ханжески прикрывающий идеал общественной неподвижности личиной богоугодного укрепления общественной гармонии … В последующие века мы еще не раз встретимся … с этим тяжеловесным, приземистым, волевым духом: духом демона государственности".


Воистину Д. Андреев не ошибался! Мы снова встретились с этим духом в писаниях наших антилибералов. Ни размаха, ни духовной красоты, ни огненности - лишь навязчивая требовательность, логическое доктринерство да самовлюбленное ханжество глядят на нас из их творений.


Впрочем, иногда антилибералы и не скрывают того, кому они на самом деле служат и кому они молятся. Но оправдывают себя тем, что государственность - необходимый элемент исторического процесса, и поддерживать ее, в том числе и "духовно" - задача каждого "настоящего патриота".


Я могу на это ответить, что перед нами чудовищная подмена. Истинное сердце метакультуры - затомис, а не Друккарг. Тому, кого действительно заботят судьбы метакультуры, нужно все силы отдавать его укреплению, а не укреплению демонической цитадели. И история показывает нам, что там, где народ в своей массе действительно обращался к небесным иерархиям, судьба культуры переставала напрямую зависеть от судеб государственности. Достаточно вспомнить Индию, культурная жизнь которой шла своим чередом и тогда, когда ей не удалось отстоять свою независимость от англичан. Более того, наличие мощных светлых и сильных традиций в культуре позволило ей вновь обрести свободу, не прибегая к обычным уицраориальным методам: кровопролитию, насилию и жестокости.


И, напротив, там, где цитадели становились чрезмерно могущественными, бытие метакультур прекращалось, поскольку Провидение было вынуждено отречься от них: Монголия в XIII веке, Инкское государство в XVI-ом - печальные примеры цивилизаций, оставленных на произвол судьбы из-за своей перераспухшей государственности.


Так что продажа души демону-уицраору, которую столь настойчиво рекламируют нам антилибералы, бессмысленна для метакультуры и чудовищна с точки зрения нравственности. Ведь добровольная служба уицраору - это сделка, заставляющая человека жить комплексом национально-государственных чувств: коллективной гордыней и ненавистью к чужой государственности, любовью к очередному президенту и ущемленным национальным самолюбием. Ничего кроме деградации и падения в плане индивидуальной эсхатологии подобный поступок не сулит.


С антилибералами здесь играет злую шутку их привычка смотреть на уицраоров "сверху вниз". Им кажется, что раз они "познали" их место в историческом процессе, то теперь можно относится к демонам государственности как к пешкам в большой игре. Воспаряя в высокие рассуждения о великих метаисторических целях, антилибералы видят в разбухании государственности только небольшой удачный ход в укреплении метакультуры и начинают всеми силами эту государственность укреплять. И в своей гордыне незаметно забывают, что они не Демиурги и не Синклит Мира, а всего лишь люди, живущие под властью этих самых демонов. А для людей "укреплять государственность" означает только одно: дать ей себя "съесть" в духовном плане, стать живым придатком и пищей трансфизических вампиров, обречь себя на служение темной инфрафизической сущности. Но ослепленные своим значением антилибералы не видят, что, мечтая "использовать Жругра в своих интересах", сами всего лишь торопятся стать его марионетками и агентами, послушно по велению хозяина Друккарга распространяющими волны ненависти, раздора, гордыни и соперничества. В другие времена и другие эпохи было бы очевидным, насколько низки подобные эмоции и чувства. Но ныне новая государственность находится на подъеме, культ ее процветает, и, играя на не слишком хороших сторонах человеческой души, антилибералы зарабатывают себе популярность.


Задумайся они хоть на минуту о том, что они на самом деле творят, и нравственная неприглядность собственных деяний, возможно, остановила бы их. Но антилиберал - это человек, который озабочен чужой нравственностью, а не своей собственной.


Апология эсхатологическая

Возражение против либерализма, разбираемое здесь, является едва ли ни единственным серьезным упреком в его адрес. И возражение это связано с непредсказуемостью человеческой свободы. "Хорошо, - говорят люди, не причисляющие себя к оголтелым антилибералам, но вполне прислушивающиеся к голосу здравого смысла. Пусть свобода - неотъемлемое условие человеческого бытия. Но где гарантия, что люди в массе своей сделают правильный выбор и воспользуются дарованными ими возможностями во благо? Свобода на то и свобода, что от нее можно ожидать всего. Может быть, есть хоть какой-то резон в доводах антилибералов, гарантирующих нам с помощью насилия, что все не рухнет в хаос? Пусть мир, обещаемый ими, не блещет ни настоящей нравственностью, ни добротой, но от такого мира, по крайней мере, можно не ожидать повальной порочности или кровожадности. Ведь если свобода становится настоящей свободой, возможно все".


На это я могу ответить только следующее. Да свобода подразумевает и возможность того, что человек, а может быть и все человечество отвергнет Бога, любовь и добро, выбрав собственную гибель. И тогда вслед за моральным упадком и разложением наступят и сумерки мира, и конец истории, и закономерное исчезновение людей с лица земли.


Но ни одна религия мира не подразумевает, что человека или все человечество можно спасти насильно. Потому что насилие и добро, насилие и Бог, насилие и благодать несовместимы по своей природе. И "насильственное спасение", предлагаемое антилибералами, всего лишь другой вариант той же самой гибели: вместо демонического хаоса они подсовывают нам демонический безблагодатный миропорядок, сцементированный властью и силой. Да, такой мир может какое-то время существовать, но стоит ли ему существовать? Даже в хаосе остается надежда на спасение, в скрепляемом же мерзейшей мощью порядке будут и "закон", и "добродетель", и "благопристойность", и "приличия", но надежды на избавление от него уже не будет.


Даже водоворот страстей и своеволия заслуживает того, чтобы отнестись к нему со снисхождением: в нем могут зародиться добровольное раскаяние и устремленность к Богу. Но мир, иссушенный насильственным добром, ливший людей возможности выбирать и превративший их в автоматы, уже просто недостоин быть.


Апология религиозная

Последний упрек, который можно было предъявить либерализму, заключается в том, что он мало совместим с религиозным сознанием. В самом деле, разве не требует религия абсолютного послушания Воле Божьей? Разве не родилось все зло этого мира, с точки зрения религии, из злоупотребления свободой?


Но в том то и дело, что речь идет именно о злоупотреблении, заканчивающемся, помимо всего прочего, исчезновением, в том числе, и свободы. В свое время Августин очень точно выразил сущность различия между Божественным и падшим миром: первый подлинно свободен, во втором же ущербность связана как раз с отсутствием возможности свободного волеизъявления.


Источником свободы для верующего человека может быть только Бог. Это Его воля допускает существование свободы всякого иного существа, в том числе и Дьявола, в том числе и Человека, и вполне очевидно по какой причине: зачем Ему насильственно заставлять их быть Добрыми? Включение в Божественный миропорядок подразумевает добровольное самоограничение ради сотворения общей гармонии. И оно не лишает на самом деле свободы: за пределами ограничений, связанных с необходимостью звучать согласно с "общей мелодией мироздания", остается достаточный простор и для творчества, и для самовыражения.


Встав на путь движения к Богу, человек использует полученную им свободу для богосотворчества и богосорадования, расходуя ее как некий врученный ему Богом дар для того, чтобы мир стал прекраснее и совершеннее. Сам этот процесс, конечно, лежит уже за пределами либерализма как учения, но он никогда не смог бы начаться, если бы необходимая для него свобода не была вручена Человеку Небесным Отцом и защищена земным либерализмом.


Зато Дьявол и его слуги не терпят ни малейшей самостоятельности, для них есть только их воля, пронизывающая все мироздание, и то, что не склоняется перед ней, должно быть насильственно сметено, подчинено, полностью загнано в необходимые рамки и введено в "правильное" и "хорошее" с их точки зрения русло.


Вот почему антилиберальный проект глубоко враждебен по своей сути подлинно христианскому сознанию. Потому что первым, и самым главным Либералом для христиан в этом мире является сам Бог, разрешивший человеку быть свободным и самому решать, каким способом Ему служить и служить ли вообще.


Прекрасно эту мысль выразил митрополит Антоний Блюм, пересказывая "Письма Баламута" К. С. Льюиса: "Христос любит и отпускает на свободу".


Любовь же антилибералов проявляет себя совсем в другом.


"Утверждение, что дух любви не может быть грозным и беспощадным, свойственно именно носителям инфантильно-либерального сознания", -заявляют они и пламенно воспевают хирургов, режущих отчаянно отбивающихся больных, и танкистов, утюжащих своими танками окопы врага. Не сомневаясь в необходимости танкистов и хирургов, не могу не отметить, что любование их действиями у антилибералов приобретает временами откровенно нездоровый характер. Так и кажется, что они испытывают настоящий восторг, когда им удается ощутить или подобие любви хирурга к отрезаемой им ноге, или подобие любви танкиста к раздавливаемому им блиндажу врага. На самом деле они и есть в некотором смысле хирурги-самоучки, которые оперируют все и всех, не спрашивая ни у кого разрешения и становясь "грозными и беспощадными" в своей "любви", когда больной пытается от них сбежать.


Словом, наши антилибералы любят и заботятся о нас так, как это делает льюисовский черт Баламут: нас взять и держать нас так, чтобы мы никуда не убежали, никуда от них не делись, чтобы нас проглотить, сделать из нас полигон для своего понимания нравственности и пищу для своих амбиций, чтобы от нас не осталось ничего вне их, и чтобы только их "правильная", "добрая" воля диктовала нам, чем быть и как жить.


И если, любезный читатель, на твоем пути попадется желающий немедленно тебя прооперировать антилиберал со скальпелем, помни о том, что необходимая самооборона законом не наказывается.


* * *

Таким образом, мы видим, что антилиберализм представляет собой вовсе не то, за что он себя старательно выдает. Формально выдвигая идеал высокой нравственности, на практике он подменяет ее насильственным внедрением им самим произвольно выбранных норм и ценностей. Обещая всеобщее благо, на практике он оборачивается тотальным подавлением всего, что не вписывается в его узкий горизонт видения. Изображая себя идеалом для всего человечества, на практике он замешан на самых низменных чувствах и страстях: ксенофобии, ущемленном самолюбии, гордыне и ненависти.


Похоже, что мечта антилибералов от Розы Мира, - превратить ее в некое новое тоталитарное учение, которое они смогли бы навязать, при благоприятном стечении обстоятельств, чуть ли не всему человечеству. И единственное противоядие от яда, которым они нас непрерывно потчуют, это глубокое убеждение в том, что без свободы не бывает Царства Божия. Но только в Царство Дьявола ей вход категорически воспрещен.



Февраль - март 2006 г.



Главная | Мои работы ]

© Денис Наблюдатель 2006, All Rights Reserved.



Сайт создан в системе uCoz