Эпироза. Книга первая. Глава первая.

Денис Наблюдатель

Эпироза

Книга первая. На закате эпохи Третьего уицраора (1958 – 1985)

Глава первая. Третий уицраор: внешнее и внутреннее пространство

Метаистория, изложенная в «Розе Мира», обрывается на изложении событий 1958 года тревожной нотой в преддверии надвигающейся Третьей мировой войны. В последних главах Даниил Андреев пишет о грядущей схватке уицраоров, о неутомимом стремлении Жругра развязать новую бойню ради установления своего господства и о титанических усилиях как светлых, так и высших темных иерархий, стремящихся его остановить.


Развязки этого противостояния Вестнику знать было не дано, но очевидно, что яростное стремление Демона, которого не могли сдержать ни силы Провидения, ни демонические силы, должно было достичь своей кульминации уже после смерти Даниила Андреева и рано или поздно найти какое-то воплощение как в мирах шрастров, так и в Энрофе. Видимым апофеозом усилий Демона по провоцированию всеобщего военного противостояния в Энрофе стал Карибский кризис 1962 года.


Его внешняя сторона хорошо известна, заключался он, как мы знаем, в попытках установить советские ракеты на Кубе, сделав уязвимой для ядерного удара Америку. Его инфрафизическая сторона, по-видимому, состояла в долгожданном для части населения Друккарга вторжении Жругра в чужой шрастр или нарушении сложившегося равновесия еще каким-то способом.


Можно представить себе ярость Стэбинга, оказавшегося под ударом. Но коалиция западных уицраоров давно была готова к схватке, и уклоняться от нее не собиралась. Западные корабли двинулись к Кубе, и мир опасно закачался на краю глобальной катастрофы. Тем не менее, война не началась, и уступили в ней именно Жругр и его человекоорудия, выведя свои ракеты с Кубы. Что на этот раз помешало началу войны, сказать сложно. Можно предположить повторное вторжение из Гашшарвы, в результате которого Демон снова был опутан волевыми спиралями, или неизвестное нам вмешательство Провидения, но после этого заметных и опасных кризисов во второй половине XX века больше не было.


Между тем Демоны и позднее активно продолжали сражаться между собой, обилие локальных конфликтов свидетельствует, что их агрессивность нисколько не уменьшилась. Но теперь становится заметным их стремление избежать лобового столкновения, противоборство уицраоров сделалось как бы дистанционным. Жругр продолжал активно поддерживать всевозможные национально-освободительные движения «против империализма», западные уицраоры, в свою очередь, не прекращали попыток «демократизировать» советские страны. Щупальца исполинов продолжали змеиться по всему миру, сплетаясь и противоборствуя, но, по-видимому, Демоны больше не пытались прибегать к помощи армий игв и рарругов для вторжений в чужие шрастры, что неизбежно повлекло бы мировую войну в Энрофе. Цель высших светлых и темных иерархий была достигнута — военная катастрофа планетарного масштаба не разразилась.


Тем самым та дилемма, о которой писал Вестник, разрешилась в 1962 году в пользу мирного развития событий. Это сделало неактуальными те пророчества и прогнозы, которые представлены им, прежде всего, в «Железной мистерии». Сценарий, где уицраоры гибнут во взаимной апокалиптической схватке, и на руинах их государственных образований зарождается Роза Мира, к счастью, не реализовался. Был выбран вариант мирного и более медленного исторического движения, что неизбежно отодвигало в неопределенную даль как гибель Жругра и Стэбинга, так и грядущее воплощение Розы Мира. Дальнейший ход истории и метаистории теперь во многом зависел от судеб этих главных противников деятельности Провидения в Энрофе.




Из двух демонов, претендовавших в середине XX века на мировое господство, дела шли хуже у Жругра. Пережив при Сталине великодержавный апофеоз, российская государственность вступила на путь стремительной деградации. Воюющая одновременно с Провидением, с конкурентами на мировое господство, а теперь еще и с силами Гашшарвы, она была обречена на быстрое истощение и исчезновение. Это начинающееся разрушение в виде послесталинской «оттепели» застал еще Даниил Андреев. Проводя параллель между эпохами Александра II и Хрущёва, он отметил, что в истории России уже третий раз разыгрывается трагический спектакль, где наследники тирана, связанные великодержавной преемственностью, вынуждены пожинать плоды его деятельности.


Вместе с тем Даниил Андреев отмечает, что участники подобного спектакля каждый раз играют его по-новому, и перед нами одна и та же тема, осложненная привнесениями эпохи и характерами конкретных исполнителей ролей. Есть своя специфика и у эпохи Хрущёва. Действия Александра II направлялись уицраором и выражали общую потребность российской государственности в примирении с Демиургом. Смысл действий Хрущёва был иным, что явствует из текста самой «Розы Мира», поскольку Третий вождь не выражал своими действиями воли уицраора, и его желание исправить последствия сталинских злодеяний было желанием чисто человеческим. Отсюда столь различные последствия их реформаторства. Реформы Александра II продвигали русское общество вперед, поскольку Демон был осведомлен о замыслах Демиурга и пытался на свой лад их воплотить. Отмена крепостного права, расширение гражданских свобод, введение земств отвечали потребностям развития метакультуры и способствовали ее укреплению. Кроме того, следует учитывать и могущество Демона, поддерживающего свое человекоорудие в его проектах на всех уровнях русского общества. Отсюда успех и долгая жизнь результатов «Великих реформ» 60-70-х гг. XIX века.


Хотя они и не привели к примирению с Демиургом, и русское общество оставалось враждебным к самодержавию, но все же оно восприняло многое из сделанного Демоном. Реформы же Хрущёва почти все оставались абсолютно бессмысленными, вроде повсеместного насаждения кукурузы, создания совнархозов, прикрепленных к земле, гонений на церковь и тому подобных мероприятий. Они имели чисто человеческое происхождение, не отвечали никаким потребностям метакультуры, а потому их моментально «разрушало» и «уносило» ветром истории. Пожалуй, Демон даже с растущим раздражением взирал на замыслы и проекты своего человекоорудия, и сразу же убрать Хрущёва ему помешали лишь драматические события в Друккарге, подробно описанные в «Розе Мира».


Первая попытка Демона сменить человекоорудие имела место в 1957 году и нашла свое отражение в «Розе Мира». Хотя Вестник ошибочно связал ее с действиями маршала Жукова, отправленного в отставку как раз вскоре после ее провала, ныне, однако, хорошо известно, что инициатором неудавшегося переворота стало бывшее сталинское окружение, лучше на тот момент улавливавшее настроения Демона. Попытка не удалась, заговорщики (Молотов, Маленков, Каганович) были отправлены в ссылку, но Демон не изменил своих планов и продолжал готовить замену Третьему вождю. Тем более, что Хрущёв продолжал наносить все новые и новые чувствительные удары по авторитету Доктрины, на которой держалась власть Демона, — в 1961 году на XXII съезде критика «культа личности» достигла своего апогея, тело Сталина было выставлено вон из мавзолея, памятники снесены, города, названные в его честь, переименованы. Отбившийся от рук Третий вождь явно зашел слишком далеко. Возможно, Демон винил его и в неудаче своей попытки развязать Третью мировую войну, ведь Второй вождь точно не стал бы идти на попятную в Карибском кризисе.


Замена удалась, наконец, Демону в 1964 году, когда против Хрущева вновь сплоченным фронтом выступила партийно-государственная верхушка, т.е. люди, непосредственно инвольтируемые Жругром и выражающие его волю.


«Оттепель», таким образом, не имела никакого отношения к попыткам Демона примириться с Демиургом. Третий Жругр, никогда не имел санкции Демиурга, не выполнял его заданий, и после всех своих злодеяний даже он, по-видимому, вполне осознавал, что никакой компромисс с Демиургом для него в принципе невозможен.


Реформы Хрущева оказались чисто человеческой попыткой «все исправить», попыткой, которая только злила Демона, ничего не собиравшегося «исправлять», и избавившегося от своего не в меру ретивого человекоорудия сразу же, как только это стало возможным.




Вместе с тем деятельность Хрущёва знаменовала собой резкую смену духовного климата в СССР и общее смягчение режима, которое было отмечено еще Даниилом Андреевым. Даже на своем вполне земном уровне Хрущёв чувствовал, что воздух «наполнен сквернословием, и дальше дышать в этом сквернословии» невозможно. Но и отставка Хрущева не повлекла за собой ни возвращения в атмосферу времен сталинского террора, ни даже реабилитации Второго вождя. Дело ограничилось «закручиванием» гаек, преследованием шестидесятников, удушением свободомыслия, но никаких попыток возродить репрессивный режим Антихриста не предпринималось. Демон продолжал стремиться свести к минимуму все возможные угрозы своей государственности, но без прежних исступленных деяний, оборачивающихся массовыми кровопусканиями и народными страданиями.


Эта смена духовного климата, которая позволяет исследователям иногда даже говорить о существовании «двух СССР», довольно заметно друг от друга отличавшихся, имеет несколько возможных причин. Одной из них, по-видимому, стала нарастающая усталость Демона, быстро дряхлевшего и уже неспособного к активной тиранической деятельности по отношению к своему собственному народу. Эта дряхлость, в свою очередь, навсегда закрывала для него возможность служить активным проводником воли демонических сил, санкция которых переносилась на Мудгабр.


Россия, таким образом, на время отступила на задний план в демонических замыслах, стремления ко всемирному владычеству Жругру больше не внушалось. Теперь, подобно уицраору Римской империи, Форсуфу, оказавшемуся в схожей ситуации после правления Домициана, Демон был предоставлен своей собственной участи. Как следствие, его политика теперь определялась только заботой о продлении своего существования. Мечтания о немедленной победе мировой революции, лагеря для заключенных и массовые репрессии становились в новых условиях лишь обузой для государственности, вынужденной в новых условиях экономить свои силы.


Положение для Демона осложнялось еще и тем, что у власти в СССР после Сталина оказались люди, искреннее желавшие воплотить постулаты Доктрины на практике. Первым в их ряду оказался Третий вождь, но и Четвертый вождь со своим окружением были людьми, воспитанными на постулатах Доктрины и веривших в них, как в Святое писание.


Однако попытки искреннего воплощения Доктрины только ослабляли СССР. Сталинская экономическая система держалась лицемерием и страхом, теперь же ставка делалась на то, что новый, социалистический человек будет поддерживать ее исключительно своим энтузиазмом. Демон, похоже, рассчитывал на то, что он сможет впредь поддерживать экономическую активность российского общества только с помощью своих непосредственных инвольтаций.


Но ослабление Демона сразу же сделало очевидной шаткость экономической основы СССР, неспособность ее функционировать без постоянного нагнетания полумистического воодушевления, подстегиваемого страхом. Рыночные отношения с их обязательным обменом товаров и услуг на некие эквиваленты оказались более устойчивы, поскольку напоминают то, как работает Закон кармы, закон воздаяния. Можно даже сказать, что это некая попытка чисто человеческими средствами наглядно Закон "материализовать", сотворить нечто вроде всем видной и доступной его модели.


Эта модель примитивна и все сводит к материально-утилитарному обмену, но зато она, как минимум, постулирует равновесие даваемого и получаемого, условную "справедливость" и, тем самым удовлетворяет до некоторой степени человеческую потребность в ней. Социалистическое хозяйствование не смогло конкурировать с рынком именно потому, что не учитывало человеческую потребность в справедливости "здесь и сейчас", предлагая героически работать на благо общества, а взамен получать только чувство глубокого удовлетворения. Но такая экономика может существовать только пока внушения Демона достаточно сильны, любое их ослабление неизбежно ведет ее к краху, поскольку без них люди отказываются ее поддерживать. Можно сказать, что несовершенству человеческой природы с ее нетерпением в получении "награды" за свои труды рынок отвечал в большей степени, а потому в перспективе его победа становилась неизбежной.




Призрак реакции, замаячивший на горизонте еще при жизни Даниила Андреева, окончательно воплотился после 1964 года, и эпоха Брежнева представляет собой прямую параллель с эпохой Александра III. Однако и она несет на себе печать своеобразия, присущего Третьему демону. Второй Демон не отличался, как известно, умом и сообразительностью, особенно в старости, но Третий Демон, пораженный творческим бесплодием еще в 30-е гг., под конец, похоже, впал в полный и окончательный маразм. Истощение Демона, его растущая тупость и невменяемость нашли свое законченное воплощение в фигуре Четвертого вождя и его дряхлеющего Политбюро, ставшими идеальным символом того, во что превратился к этому времени некогда грозный Жругр. Активная преобразовательная деятельность внутри страны замерла, ей на смену пришло «зоологическое» желание оставить «все как есть», поскольку любые движения теперь грозили выйти из-под контроля слабеющего Демона и обернуться крушением всей системы. Эта эпоха была позднее обозначена как «застой» — очень точное название для исторических и метаисторических процессов того времени.


Сил Демона пока еще хватало на защиту своей территории, и удушение Пражской весны в 1968 году продемонстрировало его готовность пресекать любые поползновения на его власть, но внутренние процессы в метакультуре он мог теперь только «подмораживать», опасаясь за свое существование. Начинались семидесятые годы.


Эпоха вяло катилась от одного партийного съезда к другому, под монотонно однообразные речи вождей и бесконечные отчеты о выполнении и перевыполнении. Временами это напоминало повторяющийся «день сурка», «конец истории» победившего социализма, где уже ничего нового не происходит и не может произойти, наступившую социалистическую вечность — в виде пародии на благодать Божественной вечности.


На современников это действовало удручающе. Общая безнадежность и тупиковость сложившейся ситуации интуитивно ощущалась всеми, отсюда беспробудное пьянство, воровство и «упадок социалистической морали», получившие распространение как раз в 70-е гг. Оглядываясь назад, одна из них писала:


Прощай, холодная эпоха,
В лихой ушанке набекрень!
Где начинался день со вздоха
И вздохом завершался день,
Где все одно: что - план, что - пленум,
И пусто так - хоть волком вой,
И к мыслям, как к военнопленным,
Приставлен новенький конвой...
Прощай! Мерцая тусклым лаком,
Ты не добилась своего,
Хоть отхватила юность с гаком
У поколенья моего
(Любовь Воропаева).


Творческое бесплодие Демона роковым образом сказывалось на потенциале его Доктрины. Мир стремительно менялся, классический капитализм уходил в прошлое, и Доктрина нуждалась как минимум в серьезной корректировке. Но для ее проведения нужны были посланники Гашшарвы, вдохновляемые темным демоническим разумом, а Умный Дух, похоже, уже поставил к тому времени на Жругре крест, да и Доктрина в его глазах сделалась почти полностью «отработанным материалом». Своими же силами осуществить ее обновление Демон был не в состоянии.


Как следствие, Доктрина превращалась в набор ритуальных формул, в которые никто не верил и которые никого не вдохновляли. Потоки шаввы иссякали, падал и мобилизующий потенциал Демона. Строительство Байкало-Амурской магистрали стало, пожалуй, единственной попыткой Жругра в эту эпоху вновь как-то разжечь былой энтузиазм масс. Но одинокость этой попытки, ее сомнительные результаты стали лишь очередной демонстрацией его растущей слабости.


Воистину же роковой для Демона стала Афганская война (1979-1989), в которой проявились его полное непонимание соотношения сил и неумение просчитывать ситуацию. Демон влез в Афганистан, руководствуясь одними инстинктами, стремлением поддержать внезапно оказавшийся у власти «дружественный режим», хотя печальный опыт Устра в XIX веке мог бы его многому научить. Результатом стало бесконечное выматывающее противостояние — в Энрофе против непокорных племен, в инфрафизических мирах — против неизмеримо более сильного и молодого противника в лице начинавшего поднимать голову Демона исламского фундаментализма, поддерживаемого к тому же давним соперником Жругра — Стэбингом. Противостояние это не имело ни малейших шансов на успех, и истощало последние силы российской государственности.


Однако, прежде чем переходить к метаистории перестройки, необходимо бросить взгляд на внешнее пространство вокруг России, поскольку с XX века она существует не изолировано, а в самой теснейшей связи с событиями и процессами в соседних метакультурах.





Главная | Мои работы ]

© Денис Наблюдатель 2017, All Rights Reserved.