Эпироза. Книга третья. Глава вторая.

Денис Наблюдатель

Эпироза

Книга третья. Эпоха Четвертого уицраора. К метаистории современности и возможности

Глава вторая. Четвертый уицраор и внешнее пространство

Главной внешней задачей Четвертого Демона, как он ее понимал, стала защита метакультуры от натиска с Запада и собирание «отцовского» наследия. Если первая часть этой задачи вполне соответствовала назначению, изначально бывшему у всех уицраоров, то решение второй позволяло Демону даже надеяться на будущую экспансию в чужие шрастры, находившиеся когда-то под влиянием Третьего Жругра. Однако выбранная им государственная идеология вполне отвечала только целям оборонительной стратегии и мало годилась для экспансионистских устремлений.


Национал-государственная окраска этой идеологии предопределяла локальность задач, решаемых Демоном и не позволяла ему далеко выходить за пределы «русского мира». Это узкое местническое мышление роднило Демона, прежде всего, с его вторым предшественником, но оно же свидетельствовало, что ни Демиург, ни Урпарп не избрали его объектом своей инвольтации. Сам же уицраор, как мы видели, смог выжать из себя лишь некое подобие «самодержавия, православия и народности», притом в еще более обездушенном и сниженном варианте, чем это сделал когда-то Второй Жругр. Для роли Хозяина Друккарга подобный набор идей еще как-то годился, но не более того.


Это творческое бесплодие и нацеленность исключительно на укрепление своей власти в пределах инфрафизики метакультуры предопределили и мировую роль нового Демона. Подобно второму Жругру он сделался агрессивным защитником своей метакультуры, но защитником, действовать которому приходилось в гораздо более неблагоприятных условиях и против неизмеримо более могучих противников.




Первым шагом Демона стало воссоздание территориальной целостности Российской Федерации и присоединение Чечни. Тот сложный узел, что завязался на Кавказе в 90-х гг., практически невозможно адекватно описать без соответствующего метаисторического опыта. Несомненно одно — Чечня в 90-х гг. оказалась втянутой в орбиту замыслов воинствующего Демона исламского фундаментализма и сделалась его плацдармом у южных рубежей России, а борьба с этим Демоном оказалась удобным лозунгом для прикрытия экспансионистских устремлений самого Жругра.


Первая схватка с Демоном исламизма в 90-х гг. закончилась для Жругра позорным поражением: российская государственность была еще слишком слаба и занята внутренними разборками, а противник у нее был мирового масштаба. Однако Демон может временно отступить, но сдаться он не может: уже в 2000 году, с новым человекоорудием, Демон вновь перешел в наступление, и на этот раз успешно.


Эта победа одновременно сделала его одним из главных врагов исламского Демона, противоборство с которым стало отныне одним из приоритетов внешней политики Друккарга и удобным инструментом для оправдания самых разных воинственных мероприятий.


Следующими на пути Жругра оказались Абхазия и Южная Осетия, где Демон вмешался в национально-этнические конфликты, ослабив и потрепав эгрегор Грузии. Новые созданные государства стали протекторатами России, а Грузия вступила на путь постепенного отказа от конфронтации со своим северным соседом.


Наконец, в 2014 году Жругр прямо вторгся во владения украинского Жрукра, стремясь если не уничтожить последнего, то, как минимум, заполучить значительную часть его наследства. Подталкивали его к тому и очевидная слабость последнего, и неспособность наладить полноценную государственную жизнь. От более или менее стабильного функционирования государственности в первое десятилетие своего независимого существования Украина в 2000-х гг. перешла к «майданам».


Любой из майданов явление чрезвычайно сложное и однозначной оценке не поддающееся. В каждом из них сплетались и искренний порыв народных масс к лучшей жизни, и происки западных Демонов, и, наконец, решения самого Жрукра изменить политический курс. О том, что майданы ни в коей мере не были настоящими революциями, имеющими хоть какое-то отношение к смене царствующего Демона, свидетельствует тот факт, что властные группировки после них, по сути, оставались прежними, как и общий политический режим на Украине.


Украинский Жрукр, по-видимому, долгое время старался лавировать между западными демонами и российским Жругром. Однако, по мере усиления своего собрата на Востоке, он начинал все в большей степени склоняться к идее «союза» со Стэбингом и Укурмией просто ради собственного выживания. Майданы служили для него лишь инструментами «смены курса», способом рокировки относительно пророссийских политиков на орудия, в большей степени ориентированные на Запад.


Однако, используя столь неправовой инструмент, украинский Жрукр невольно подрывал основы собственной государственности. Этим и сумел воспользоваться Четвертый Демон, когда в начале 2014 года под предлогом воцарившегося в Киеве хаоса присоединил Крым и Донбасс.


Ярость Жрукра была неописуемой, а сил у него еще вполне хватало на активный отпор захватчику. Кроме того, на помощь ему поспешили западные Демоны, которые со все большим опасением следили за новым возвышением Друккарга. Так началась украинская трагедия, связанная с расколом метакультуры, ответственность за которую несут, таким образом, обе стороны кровавого конфликта, которые развязали его ради своих узко понятых эгоистичных интересов.


К 2015 году Жрукр при помощи западных демонов стабилизировал ситуацию в своих владениях, но ценой откровенной измены российской метакультуре. Провозгласив курс на Европу, активно насаждая западную идеологию и ценности, и, одновременно, разжигая звериный национализм, Жрукр играл на худших чертах украинской нации, вследствие чего сделался врагом не только Демону, но и Провиденциальным силам. Стремление сделать Украину «частью Европы», провозглашенное Жрукром приоритетной целью, изначально бессмысленно: народ не может просто уйти из метакультуры, которая является для него родной, его цели и задачи, ради которых он вызван из небытия, неразрывно с ней связаны.


Если же выход из метакультуры все же происходит (а в «Розе Мира» такие случаи описаны), то это, как правило, следствие ее трагического разрушения. Так, народы, когда-то входившие в Византийскую метакультуру, после ее гибели стали частью метакультуры Российской, а Соборная Душа Италии, начинавшая свой путь еще в Античности, сделалась опорой Романо-Католического мира. Выпадение народа из метакультуры может быть также результатом насильственных действий враждебного уицраора или религиозного эгрегора, превративших, к примеру, Яву, бывшую частью Индомалайской метакультуры, в одну из областей Исламской метакультуры. В любом случае это всегда метаисторическая трагедия, оборачивающаяся длительным упадком оторванного от своих трансфизических корней народа, многовековым периодом его культурной летаргии и даже возможным отстранением Демиурга-народоводителя, поскольку он не выполнил задач, ради которых воплощался и к которым его готовили. Соборная Душа народа в этот период продолжает оставаться «воплощенной», но, возможно, погружается в некое подобие сна без своего спутника.


Измена Жрукра поставила Украину, таким образом, на грань метаисторического выживания, а в Энрофе сулит ей новые потрясения и катастрофические последствия в будущем независимо от исхода противостояния Демонов.


Однако есть надежда, что происходящее допущено Демиургами только как испытание для украинского народа, который должен осознать свое истинное место в российской метакультуре и бесперспективность надежд на Запад. Раз уж европейский соблазн неизбежен, народ должен через него пройти, но в этом случае Демиурги ограничат искушающие силы только такими испытаниями, которые народ в состоянии вынести. Стало быть, есть надежда и на то, что грядущее примирение и воссоединение метакультуры состоятся, но, видимо, тогда, когда погибнут оба Демона.




События на Украине означали начало прямого противоборства Жругра с Демонами Запада. Из «Розы Мира» мы знаем, что с какого-то момента не только светлые, но и высшие темные иерархии были категорически против новой мировой войны в Энрофе и прямого столкновения между шрастрами. Сохранение ядерного оружия как гарантии «взаимного уничтожения» в начале XXI века привело к тому, что и новое противостояние между демонами стало возможным только в форме очередной «холодной войны».


Холодная война — это поединок между уицраорами, но не между шрастрами, «война щупалец», а не война армий рарругов и игв. Такая война носит более длительный и затяжной характер, поскольку враги не могут непосредственно вторгаться в чужие зоны, а действуют дистанционно, что, естественно, ограничивает их возможности взаимных «сокрушительных» ударов.


Теперь новая холодная война обещала быть столь же длительной, сколь и первая: возможностей у молодого Четвертого Демона даже больше, чем у Третьего Жругра в период его одряхления.


Столкновение с Демонами Запада выдвинуло Жругра в авангард противодействия Стэбингу и сделало его одним главных из препятствий на пути мирообъединительных замыслов Урпарпа. Понимая, что в одиночку Стэбинга ему не остановить, Жругр, взял курс на создание широкомасштабной коалиции из всех антиамериканских и антизападных сил. Отсюда его вмешательство в дела Сирии, охваченной гражданской войной, ради спасения одного из своих немногочисленных союзников — режима Башара Асада, отсюда его активное участие в создании международных организаций, вроде БРИКС и ШОС, объединяющих усилия разномастных уицраоров перед лицом общей угрозы. Союз с Лай-Чжоем, Шостром и Авардалом, разумеется, носит ситуативный характер, союзники друг другу не доверяют, но вынуждены действовать совместно, чтобы не стать добычей западных Демонов.


Настоящим подарком для Жругра стали в 2014 году новые победы Демона исламского фундаментализма, настоящего трансфизического чудовища, алчного и кровожадного, подобного тому, что когда-то на заре исламской цивилизации выросло за спиной победоносных армий пророка. Его успехи заставили западных Демонов воевать на два фронта, что позволило российскому Жругру постоянно выдвигать лозунг общей борьбы с терроризмом для отвлечения внимания от собственной агрессивной деятельности.


Но еще в большей степени укреплял положение Жругра ставший очевидным к 2014 году кризис западного либерализма, главной идейной опоры западных Демонов. Последний его «мессия», Барак Обама, уже на закате своей деятельности столкнулся с явными признаками разложения либеральной идеологии, ее исчерпанностью и переходом в карикатурные формы, поскольку острием борьбы за распространение либеральных свобод отныне сделались геи, лесбиянки и трансгендеры.


Миграционный кризис, спровоцированный в Европе как раз либеральной политикой «открытых дверей», заставил европейцев и даже американцев качнуться в сторону национализма и изоляционизма, в сторону так называемых «традиционных ценностей».


Но настоящей причиной кризиса либерализма стала его постепенно обнажающаяся внутренняя противоречивость. Свобода, которую он провозглашает главной ценностью, на самом деле не ценность, а лишь условие их существования. Свобода сама по себе есть лишь пустота, ничто, самоотрицающая сущность, которая дает возможность существования всему остальному, но, провозглашенная целью, она ведет только к хаосу, анархии, аннигиляции и пустоте.


В области общественно-политической жизни последовательно проводимый принцип свободы неизбежно приводит ко всеобщему разрушению и деградации государственных и общественных форм. Поэтому либеральный проект может быть успешным, только если он на самом деле не несет никому никакой свободы, только если свобода оказывается лицемерным лозунгом, прикрывающим всевластие олигархических группировок, и средством манипуляции толпой. Т. е. политический либерализм не может существовать без последовательного и постоянно используемого лицемерия, которое должно маскировать функционирование властных структур, подавляющих на деле свободное волеизъявление.


Лицемерие продлевает жизнь политическому либерализму, но нет ничего тайного, что не сделалось бы явным. Именно к 10-м гг. XXI века лицемерие и нежизнеспособность западного либерализма начинают осознаваться не только восточными народами, но и самими европейцами и американцами. Ренессанс национализма — закономерный итог кризиса самодостаточного либерализма.


Однако возвращение к национализму ради спасения от бессмыслицы свободы выходом не является. Национализм — уже пройденный этап для человечества, движение по этому пути рано или поздно заканчивается мировыми войнами, нацизмом и фашизмом, геноцидом и концентрационными лагерями, и страшный опыт XX века человечеством не должен и не может быть забыт. То, что возврат к дискредитировавшим себя идеологиям все же происходит, означает, что западная культура переживает нечто большее, чем кризис либерализма как конкретной социально-политической идеологии.


Это кризис всего западного светского гуманизма, который исчерпал и перепробовал уже все свои возможные формы — либерализм, национализм, социализм, сциентизм, — и теперь начинает бессмысленно двигаться по кругу, поскольку каждая из его форм продемонстрировала все свои возможности, и каждая из них оказалась только дорогой к катастрофе. Кризис светского гуманизма открывает, наконец, возможность возникновения нового религиозного сознания, которому, однако, предстоит длительная борьба против всех форм светского мировоззрения — и против либерализма, и против возрождающегося национализма. Другим его противником оказываются агрессивные «темные» формы традиционной религиозности, также пытающиеся реанимировать себя на фоне начинающегося упадка секулярных идей, но также давно утратившие жизнеспособность.


Эта запутанная картина противоборства демонов и отживающих свой век идеологий создала совершенно новые условия для деятельности сил Провидения и сами возможные пути к «Розе Мира» неизбежно в результате изменились.





Главная | Мои работы ]

© Денис Наблюдатель 2018, All Rights Reserved.