Денис Наблюдатель

Этюд о Человеке Поиска и Человеке Пути

Когда человек перерастает обыденное, когда повседневный мир надоедает ему, оставляет он привычное и устремляется в неведомое. Но может взять он с собой в дорогу разную поклажу, и ждать от неведомого разного. И потому те, кто начинает подобное странствие, становятся либо людьми Поиска, либо людьми Пути.

Человек Поиска

Он все время ищет. Чего он ищет, он и сам бы сказать не смог – чего-нибудь высокодуховного, чтоб было по нему. Потому он и кочует – из христианства в буддизм, из оккультуизма в родонизм, из сатанизма в национализм… и всем он недоволен, и везде ему что-то не то. Все он ощущает как тесное, сковывающее, всех критикует он за ограниченность взглядов, поскольку одного лишь себя считает носителем самого широкого мировоззрения, объемлющего все. Потому и любит он отождествлять себя с Розой Мира, ведь Роза Мира для него — это он сам, раз его широкий разум превратился в склад для самых разных учений и доктрин.

Потому бесполезно спрашивать Человека Поиска о его взглядах – задайте ему этот вопрос, и получите в ответ либо невнятное бормотание, либо осколки чужих идей, либо высокопарный поток слов о духовности, прорастающей во множестве сердец и великом братстве. Но спросите его, что такое духовность, братство, что такое хорошо и что такое плохо – он замнется, оскорбится, надуется, или снова разразится бессвязными речами обо всем и ни о чем. Духовность Человека Поиска словами не выразишь, разве что туманным мычанием, вроде «Ого-го-го!» или «Угу-гу-гуу!»… «Это чувствовать надо!» — заявляет Человек Поиска, после чего с гордым видом замыкается в себе, намекая, что правильно эту самую духовность чувствует только он.

Человек Поиска (вобрав, как ему кажется, все) любит поговорить о себе, считая отныне каждое движение своих мыслей и чувств бесценным достоянием человечества. А вот критически оценивать себя он не любит, ибо слишком восхищается собой.

Человек Поиска носится с идеей всеобщего братства и упивается собственными речами о нем. Несколько людей Поиска, собравшись вместе, могут трещать об этом целую ночь напролет. Но на деле нет никого более далекого от настоящего единства, чем Человек Поиска, ибо его братство – только фантом его грез. В реальности же Человек Поиска склочен, обидчив, самолюбив, и чуть что не по нем, тут же затевает безобразную свару с теми, кому только что заливал соловьем про океан всеобщей любви.

Человек Поиска любит помечтать, но мечты его беспредметно розовы и бестолковы, в духе: «Ах, как было б здорово, если б вдруг осенью сделалась весна!», «Вот бы собраться огромной толпой и хором запеть душевную песню!». Но его мечта – не способ преображения мира, а лишь греза, уводящая в несуществующее и невозможное, способ обманывать себя и повод любоваться собой.

Большего всего на свете (помимо себя самого) Человек Поиска ценит свою свободу. Стоит лишь в отдалении замаячить каким-то правилам и ограничением, как он галопом несется прочь, попутно восхищаясь своим духом бунтарства, широтой взглядов и духовной проницательностью.

В сущности он – себялюбивый духовный бездельник, слоняющийся туда-сюда, а ищет он изощренного духовного удовольствия и такого учения, которое, ничем его не ограничивая, являлось бы точной копией его самого. Одобряя все его прихоти и склонности, оно должно взамен дарить ему бесконечные возвышенные радости и возможности. Но таких учений нет, каждое из них предназначено шлифовать его дух и разум ограничениями и трудом, а Человек Поиска бежит этого как огня. Бестолковая же смесь, которую он создает сам для себя, ему тоже не помогает, и Поиск его продолжается.

Закончится ли он когда-нибудь? Не знаю…

Но Человека Поиска всегда поначалу любят и привечают – оно и понятно: он мил (пока не затронуты его интересы), духовен и прогрессивен (пока от него не требуется реальных дел), и уж на фоне людей обыденности он смотрится прямо-таки идеальным героем.

Говорят, что и после смерти люди Поиска осуждены на вечное скитание между Небом и Адом, пытаясь быть «шире» их обоих, и скитания их не могут кончиться до тех пор, пока они сами их не прекратят, ибо никогда и ничего они в этих скитаниях не найдут. Но бесполезно пытаться им это объяснить, потому что они слушают только себя.

Таков Человек Поиска. Никогда не полагайся на него.

Человек Пути

Он не блуждает – потому что нашел свой Путь. И он следует по нему, не сворачивая ни вправо, ни влево.

Путь – это движение от одной взятой высоты к другой, но не в пространстве, а в сердце Человека Пути. Каждый день он сравнивает себя с собой прошлым – и будущим, каждый день видит, что стал сильнее или добрее, благороднее или мудрее, смог сделать то, о чем раньше и думать боялся. Каждый день он обнаруживает впереди новую цель, которая еще вчера была закрыта для него, недоступна и немыслима, а теперь вполне досягаема. И он понимает, что стал еще на один шаг ближе к Тому, к Кому ведут все Пути.

Человек Пути не соревнуется с другими. На Пути он сравнивает себя только с самим собой.

Человек Поиска обычно презирает Путь и смеется над ним. «Это всего лишь узкая дорожка, смотреть надо шире, — поучает он Человека Пути. – Вокруг тебя целое пространство, ничем не ограниченное, а, зацикливаясь на Пути, ты лишаешь себя целого моря возможностей».

Но Человек Пути обычно не слушает эти высокомерные глупости. Он смотрит на Человека Поиска и видит, что тот, гоняясь за всеми зайцами сразу, только бестолково носится по одному и тому же месту. И сохраняет верность Пути, который уводит его все дальше.

Путь немыслим без ограничений, на то он и Путь, – есть то, что является его частью, есть то, что к нему не относится. И само движение по Пути определяется правилами, которые ты должен уважать, шагая с определенной скоростью и подчиняясь его изгибам. «Рабская психология», – фыркает Человек Поиска. Но он не понимает, что ограничения – фундамент любой гармонии. «Суть картины выявляется рамой», – сказал по этому поводу Честертон.

В отличие от Человека Поиска Человек Пути знает себя, свои сильные и слабые стороны. Но сила для него – не повод для восхищения, а слабость – не повод для отчаяния. Они для него – лишь материал для работы: слабость он исправляет, а силу использует для творения вещей удивительных и прекрасных, как ему и было заповедано.

Люди Пути не гоняются за единством. Они не стремятся сразу же побрататься с первым встречным. «Есть хорошее единство и есть единство плохое», – говорит Человек Пути. Шайка преступников, связанная круговой порукой – разве она не пример «единства»? И много ли чести в единстве с гордецами, себялюбцами, эгоистами и растлителями? Там, где Человек Поиска, закрыв глаза, сразу же лезет со слюнявыми объятиями, Человек Пути долго всматривается и решает. Его доверие и признание надо заслужить.

Понимают ли друг друга люди Пути? На самом деле, редко. Человек, недавно вставший на Путь, педантичен и склонен к ригоризму; открыв для себя радость Пути, он с неофитским рвением отрицает все, что лежит за его пределами как ложное и неприемлемое. Лишь с годами приходит к нему мудрость и понимание того, что Путей много и сходятся они в одной точке. Тогда он начинает уважать и ценить тех, кто, как и он, следует своему Пути, хотя и тогда загадки чужой дороги часто остаются для него непонятными. Предсказано, что Роза Мира возникнет тогда, когда люди Пути научатся слышать и понимать друг друга. Но до тех пор она будет оставаться лишь словом-пустышкой на устах людей Поиска.

Всегда ли Путь благо? Да, если это действительно Путь. Человек Пути может ошибаться, принимая за Путь то, что не ведет к подлинному благу, или даже пытается увести его вниз, во тьму. Но если он – подлинно Человек Пути, он сумеет распутать хитросплетения собственной дороги и вновь повернуть в нужном направлении.

Таков Человек Пути. И на какой бы его стадии он не находился, он заслуживает того, чтобы быть выслушанным, ибо любой настоящий Путь несет на себе отблеск Истины и ведет к ней.



Главная | Мои работы ]

© Денис Наблюдатель 2011, All Rights Reserved.

Сайт создан в системе uCoz