Денис Наблюдатель

Методологическое эссе

Никакая концепция, никакая теория не может быть раз и навсегда заданным комплексом знаний и текстов. Человеческий дух испытывает необоримую потребность двигаться «дальше и выше», и потому любые попытки ограничить его уже имеющимся набором истин обречены на провал — рано или поздно он сломает рамки и вырвется на свободу. Потому любая концепция, любая теория должна непрерывно обогащаться, расти, впитывая и вбирая в себя все новый и новый материал. Только тогда она идет в ногу с этой человеческой потребностью. Если она этого не делает — ее угасание лишь вопрос времени.


Сказанное в полной мере относится и к «Розе Мира». При всей своей грандиозности, при всей необъятности материала для осмысления, который она представляет, она есть законченный текст, который однажды оказывается исчерпанным. И тогда любой ее последователь стремится выйти за ее пределы, чтобы узнать больше. Тогда начинается обращение к иным текстам Даниила Андреева — «Русским Богам», комментариям и воспоминаниям Аллы Александровны, письмам, черновикам. И не только ради того, чтобы вновь почувствовать и ощутить дух Розы, но и для того, чтобы через новое знание обогатить себя, узнав и осмыслив нечто новое. Однако и эти тексты не бесконечны, и рано или поздно вновь встает вопрос — что дальше?


И здесь открываются два пути. Исчерпав «Розу Мира» и поняв, что ни одной буквы к ней уже не прибавится, человек может отправиться странствовать дальше, к новым концепциям и теориям в надежде вырасти через них. Примером подобных странствий был форум ВС, где наплыв все новых и новых «левых» мировоззренческих систем постепенно похоронил под собой Даниила Андреева, о котором ныне его бывшие участники вспоминают лишь с ухмылкой как о чем-то давно «преодоленном» с помощью агностицизма, соционики и тому подобных сомнительных учений. Но это — путь блужданий, который, хоть и дарует человеку новый взгляд на мир, хаотично кружит его по просторам всевозможных идей и может завести в трясину.


Другой же путь — это движение внутри Розы, попытки расти в ней и вместе с ней. Это не только путь этического совершенствования, но и путь превращения ее в исследовательскую программу, которая способна порождать новое знание, обогащаться и обогащать. Этот путь развития и расширения учения Розы, где новое знание встраивается в исходную концепцию, не ломая, а углубляя и дополняя ее. Стремление следовать этим путем приводит к появлению многочисленных текстов, примыкающих к традиции Розы Мира как своеобразных пристроек к грандиозному сооружению Даниила Андреева.


Однако многое из того, что построено многочисленными «архитекторами» за двадцать лет, представляет собой лишь попытки заслонить, а то и откровенно вытеснить собой «Розу Мира». Мы видим бесчисленные авторские «Розы», авторы которых одержимы одной целью: самим стать объединителями человечества на своих собственных условиях. Позаимствовав у Вестника импульс универсализма или идею о всеобщем братстве, они затем отрицают все наиболее значимые для автора «Розы Мира» ценности. Необходимый для любой концепции рост они подменяют ревизией ее исходных постулатов, обвиняя ее приверженцев в догматизме. При этом они не замечают, что сами придерживаются новых, придуманных ими мировоззренческих принципов с неистово фанатичным упорством.


Потому насущной задачей становится выработка методологии, которая позволила бы Розе Мира расти как системе знания, сохраняя себя и не теряя собственного лица, не превращаясь в эклектику, не перерождаясь в догматический анархизм, оккультизм или во что-то еще. Подобная методология должна опираться на комплекс исходных идей самой Розы Мира, быть ее необходимой и естественной частью. Создание такой методологии как хорошо работающего инструмента — дело будущего, пока же мы можем лишь уяснить себе самые общие ее черты.


Даниил Андреев как методолог

Слово «метод» переводится обычно как способ исследования. В самом общем виде методология познания — это совокупность приемов, позволяющих нам получить новое знание и вписать его в уже имеющиеся у нас представления.


Нельзя сказать, что Даниил Андреев недооценивал роль методологии и ее необходимость. Правильный метод нужен был, в первую очередь, ему самому, чтобы не привнести в создаваемый текст ничего ошибочного и лишнего, а на путях метаистории сделать это даже для него было крайне непросто. Слишком часто он подчеркивает, что многое даже ему остается непонятным, непроясненным, не вписывающимся в сетку земных понятий и искажаемым ею. И первые две главы второй книги «Розы Мира» он совершенно закономерно посвящает решению методологических проблем, подробно описывая стадии и технику метаисторического, трансфизического и вселенского познания.


Однако, к величайшему сожалению, метод, им изложенный, предназначен в основном для него самого, т.е. для духовидца-визионера. Как, в свою очередь, стать духовидцем, Даниил Андреев, естественно, не рассматривает, поскольку стать им можно только с согласия и под руководством сил Провидения. Правда, он подробно излагает трансфизический метод общения со стихиалями, технику, доступную, по его мнению, всем. Однако эта техника, несомненно способствующая духовному росту, не может, по-видимому, быть напрямую полезной в плане прироста знания. Она есть, в первую очередь, техника собственного духовного совершенствования и просветления, которая, конечно, косвенным образом способствует и более глубокому пониманию мира, но ее воздействие на наши представления может быть только опосредованным. «Роза Мира» санкционирует таких техник множество, от молитв и таинств до чтения литературы и слушания возвышенной музыки, но она никак не описывает, каким образом получаемые личные переживания должны интегрироваться в общий корпус знаний Розы Мира.


Вместе с тем стремление восполнять пробел в знаниях по метаистории привело к использованию родонистами методов, которые оказываются инородными самой сути Розы. Анализу возможностей этих методологий будет посвящена первая часть работы.


Часть I. Традиционные методы

Эта группа методов привнесена в родонизм извне. Они сформировались в рамках других мировоззренческих систем, и чаще всего связаны с научной формой мировоззрения. Их инородность по отношению к взглядам Даниила Андреева очевидна и оборачивается тем, что результаты их применения оказываются либо весьма скромными, либо откровенно разрушительными для той системы знаний, которая изложена в «Розе Мира».


Логико-дедуктивный метод

Фанатами данного метода являются в первую очередь создатели сайтов «Миросвет» и «Родон». Этот фанатизм труднообъясним, так как при ближайшем рассмотрении выясняется, что данный метод почти ничего не может дать в плане прироста метаисторических знаний.


Логика представляет собой в первую очередь способ вывода частных следствий из общих положений. Сами логики признают, что она не является при этом инструментом создания нового знания. Она есть простое искусство переноса содержания исходного суждения в итоговое. В хрестоматийном примере «Все люди смертны. Кай есть человек, следовательно, Кай смертен» не возникает, никакого нового знания о Кае, это знание уже содержится в двух исходных суждениях и переносится в третье. Таким образом, логика в принципе не может ничего добавить в содержание Розы, в лучшем случае, она способна навести порядок в ее тексте и соединить то, что по каким-то причинам осталось в нем несоединенным. Она может быть использована и в том случае, если в Розе Мира содержатся какие-то общие положения, а в наблюдаемой нами реальности мы имеем единичные случаи, на которые очевидно эти общие положения распространяются. Проблема в том, что в Розе Мира не так много общих законов и принципов, которые могут быть подобным образом использованы.


К примеру, наличие у всех людей прошлого и настоящего эйцехоре может рассматриваться как некий неизменный закон, что предопределяет их склонность ко злу. Поскольку высветление всех эйцехоре возможно только во втором эоне, после преображения мира, очевидно, что все рождающиеся ныне и в будущем люди подпадают под действие этого закона и будут в той или иной форме обнаруживать данную склонность.


Другим таким общим законом является закон кармы, закон неизбежных воздаяний за совершенные поступки как отдельным людям, так и социальным общностям или государственности в целом. Именно закон кармы позволяет с уверенностью предсказать, к примеру, крах нынешней государственности, насквозь аморальной и лицемерной, которая неизбежно будет расплачиваться в будущем за все свои прегрешения.


Однако, как я уже говорил, подобных общих законов в «Розе Мира» обнаруживается немного. Помимо этого, есть еще одно обстоятельство, которое затрудняет и крайне ограничивает применение логико-дедуктивного метода. Все логические операции основаны на законе тождества. Этот закон допускает существование полностью одинаковых объектов или полностью одинаковых свойств, по отношению к которым и работает некий общий сформулированный нами принцип. С помощью логических операций и знака «равенство» мы можем переносить действие этого принципа на каждый конкретный объект, удовлетворяющий некоторым условиям, и считать результат подобного переноса истинным. Однако нигде, кроме как в чистой логике и математике закон тождества не соблюдается, поскольку в природе не существует тождественных объектов. Когда наши рассуждения строятся на том, что есть группа абсолютно одинаковых объектов «A», по отношению к которым всегда и неизменно будет действовать «B», мы забываем о том, что на самом деле такого не бывает. Однако в естественнонаучных исследованиях обычно пренебрегают тем, что закон тождества не работает, поскольку для очень похожих объектов разницей между ними можно пренебречь. Но это пренебрежение невозможно в областях, где индивидуальные различия становятся определяющими и оказывают решающее воздействие на ситуацию. Мир Розы, как и мир общества, религии, истории, искусства — это мир индивидуальностей и здесь различия даже между близкими явлениями столь существенны, что поиск неких общих всегда и везде работающих законов становится почти невозможным.


Приведу пример подобного ошибочного рассуждения. В свое время, вычитав у Даниила Андреева, что монадой Антихриста стала монада существа, воплощавшегося в мире титанов и ставшего затем одним из римских императоров IV века, я попытался «рассчитать», кто же это мог быть. За основу были взяты два общих признака, вроде бы закономерно присущие всем титанам: 1) обладание исполинским масштабом личности и деяний; 2) последовательное и непримиримое богоборчество.


С точки зрения первого критерия на роль кандидата в Антихристы подходили только три римских императора этого периода: Диоклетиан, Константин Великий и Юлиан Отступник. Поскольку богоборчеством из них прославился именно Юлиан, итоговый вывод напрашивался сам собой: Юлиан. Тем более что именно его христианская традиция именовала Антихристом, и легенды о его кончине со словами «Галилеянин, ты победил!» также воспринимались как дополнительное указание на его метаисторическую судьбу.


Однако с публикацией черновиков Даниила Андреева выяснилось, что истинным владельцем похищенной монады был Диоклетиан, который, хоть и известен своими антихристианскими гонениями, ни в чем другом богоборчества не проявил. Так что данный случай служит примером введения в текст «Розы Мира» ложных посылок, трактуемых как некие общие законы. На самом деле, хотя титаны и были некогда богоборцами, но они вовсе не обязаны демонстрировать свое бывшее богоборчество в ходе более позднего воплощения в Энрофе, и, кроме того, не все богоборцы, действующие с размахом, были когда-то титанами.


На подобную слабость указывал и сам Даниил Андреев, который, тоже, по-видимому, допускал определенные ошибки, когда пускался в излишнее логизирование, что потом, видимо, были вынуждены исправлять его инспираторы и вдохновители. Анализируя работу разума, он пишет следующее:


«Если на стадии метаисторического размышления дать полную свободу рассудку, он по природе своей устремится ко внесению в размерности, соотношения и – да простится мне это выражение – в специфику метаистории привычных для него категории физического и исторического слоя и логических наукоподобных норм. В частности, его склонность к единообразию и порядку, наивно понятому как симметрия, проявится на этот раз в том, что ему покажется естественным, чтобы над всеми сверхнародами надстояли – в метаисторическом плане – идентичные группы участвующих в его жизни иерархий. В действительности же это не так» (Книга VI, глава I).


Т. е. ложное логическое рассуждение в данном случае заключается в том, что формулируется в качестве истинного следующее общее положение: каждый сверхнарод обладает одним великим Демиургом и одной великой Соборной Душой. Однако далее Даниил Андреев оговаривается, что бывают и более сложные коллизии, так что данный закон оказывается неработающим.


Именно потому гораздо чаще при попытке понять современные события родонисты прибегают к методу аналогий.


Метод аналогий

Этот метод представляет собой ослабленную версию логико-дедуктивного метода. Он заключается в том, что, на основании сходства объектов в одних признаках, заключают и об их сходстве в других. Метод аналогии не предусматривает формулирования никаких общих законов, он работает с индивидуальными процессами и явлениями, но допускает при этом высокую степень их подобия. К примеру, поскольку события августа 1991 г. напоминают события февраля 1917 г. можно предположить, что и за августовскими событиями стояли некие потрясения и разрушения в цитадели Друккарга и прорыв излучений Народной Души, также вызвавший всплеск всеобщего воодушевления, эйфорию бескровной революции и надежды на наступление какой-то необыкновенной новой и светлой эры. Точно так же, по аналогии, можно связать метаисторическую подоплеку царствования Александра II и правления Хрущева, эпоху Александра III и брежневский застой и т.д.


Однако метод аналогии изначально считается не вполне корректным. Т. е. он не гарантирует того, что объекты и процессы действительно обладают тем дополнительным сходством, которое мы им приписываем. Тем самым любые выводы по аналогии носят вероятностный характер и не могут утверждаться как однозначно истинные.


В частности, уже отмеченное высокое сходство метаисторических процессов второй половины XIX и второй половины XX века, на которое указывал и сам Даниил Андреев, не подразумевает их идентичность. Но если мы здесь будем придерживаться аналогий, мы неизбежно будем видеть во второй половине XX века только копию событий XIX века, а это очевидно не так. Аналогии, таким образом, как и логико-дедуктивный метод, не позволяют оценить и увидеть метаисторическую специфику событий.


В связи с этим можно указать на общую слабость обоих методов: аналогия также не создает нового знания, а лишь экстраполирует уже имеющееся на другие объекты и процессы, она есть всего лишь приписывание известного неизвестному. Аналогия позволяет интерпретировать происходящие события «в духе» Розы Мира, но эта интерпретация оказывается довольно произвольной и недоказуемой, и она не способна ничего добавить к тем картинам метаистории, что уже нарисованы Даниилом Андреевым.


Моделирование

Строго говоря, моделирование — это создание копии (модели) объекта в случае невозможности по каким-то причинам работать с самим объектом. В этом случае исследуется не сам объект, а его копия (модель). В родонистской практике моделирование возможно как попытка виртуального воссоздания в воображении тех процессов и сущностей, которым не нашлось места в «Розе Мира». Так появляются в родонистских текстах фантомисы, гигантские черви, позаимствованные из поэтических произведений Даниила Андреева, и т.д. и т.п.


Именно моделирование с помощью воображения претендует на то, чтобы быть подлинным обогатителем Розы Мира. Однако в строгом смысле называть его «методом» уже нельзя, поскольку это не метод, а обычное буйство фантазии, которое с радостью плодит виртуальных богов и монстров, совершенно произвольно связывая их с земными процессами и сущностями.


Разумеется, воображение может быть эффективным инструментом познания. Его не отрицают ни серьезные ученые, которые признают, что именно воображение навело их на фундаментальные открытия, ни Даниил Андреев, который говорит о том, что многое видит «глазами воображения». Собственно, за пределами духовидения все земные отражения потусторонних сущностей создаются именно воображением.


Однако здесь необходима важная оговорка. Созданная воображением ученого модель проверяется затем опытом, практикой, и если она не работает, она отбрасывается. Аналогичную проверку проходит и народное фантастическое творчество: то, через что не ощущается присутствие Иномирного, через какое-то время просто исчезает из коллективной памяти. Никто и никогда не считает истинным любую пришедшую в голову идею или образ, если они не проверены тщательным соотнесением с реальностью. Проводить же подобные фундаментальные и быстрые проверки в метаистории не представляется возможным.


Таким образом, мы подходим к самому слабому месту последних двух методов: их выводы и предположения не являются строго обоснованными, некорректны с точки зрения логики, и не могут быть опытно проверены. Стало быть, они повисают в воздухе и остаются лишь предположениями.


Итак, проблема в том, что и в метаистории любые гипотезы, созданные аналогией или фантазией, должны как-то проверяться. Следовательно, со всей необходимостью встает вопрос об использовании неких методов, которые исполняли бы ту роль, которую играют опыт и практика в науке. Но что это могло бы быть?


Мистический опыт

В идеале для проверки метаисторических предположений необходим духовидец, подобный Даниилу Андрееву, а таковых истории культуры насчитываются единицы. Однако быть может, мы сумели бы воспользоваться мистическим опытом не столь объемным? Ведь мистические переживания, пусть не столь грандиозные, как у Даниила Андреева, могут испытывать и люди меньших мистических дарований. Может быть, можно воспользоваться ими для проверки тех или иных гипотез в области метаистории?


К сожалению, здесь мы сталкиваемся с рядом проблем, которые оказываются практически неразрешимыми.


Первая из этих проблем — невозможность проверки самого мистического опыта. Если в науке любой исследователь может сам воспроизвести опытные данные, полученные другими, в метаистории это невозможно. Доступный лишь тому, кто его пережил, мистический опыт может быть воспринят другими только, если они носителю данного опыта безусловно доверяют. Именно на этом основании отказывают в доверии Даниилу Андрееву те, кто не может самостоятельно увидеть его миры, а те, кто все же доверяют ему, не оказывают такого доверия другим претендентам на духовидение.


Основания для такого отказа безусловно есть — достаточно вспомнить «хемулиаду» на ВС, когда находчивый проходимец, провозгласивший себя духовидцем, упоенно и с удовольствием морочил головы нескольким десяткам человек в течение многих месяцев.


Но даже если носитель мистического опыта оказывается безусловно заслуживающим доверия, возникает еще одна проблема. Чем слабее мистическая одаренность, тем хаотичнее и неуправляемее становится сам мистический опыт, тем сильнее влияют на него воображение, воспоминания, желания и комплексы носителя этого опыта.


От подобного рода примесей не были свободны даже величайшие из них. Владимир Соловьев, носитель высочайшего откровения, иногда видел откровенную галиматью, например, мужика с зонтиком, ткнувшего его в живот за чтение буддизма.


Наличие примесей фиксирует Даниил Андреев и в мистическом опыте Данте, который слишком поздно осознал, что привнес в «Божественную Комедию» много лишнего. Самому Даниилу Андрееву по его собственным сообщениям приходилось многократно «перепроверять» полученные сведения, чтобы избавиться от неправильного и искаженного их восприятия.


Если с подобными проблемами сталкивались величайшие из духовидцев, то этих проблем у носителей более скромных даров оказывается на порядок больше. Их видения оказываются потоком антропоморфных образов, где нерасчленимо смешиваются особенности личного восприятия, работа фантазии и подлинное откровение. При этом нет никакого критерия, который мог бы безошибочно отделить одно от другого.


Укажу в качестве примера на видения пророков Библии, которым Голос вынужден пояснять, что означают их диковинные видения, а из гораздо более близких примеров можно вспомнить представленный нам не так давно опыт Констанции. Сомневаться в ее искренности нет оснований, но расшифровка этих видений может быть только предположительной. Кроме того, очевидно, что большая часть этих видений представляет собой индивидуальное послание, они призваны сообщать нечто, имеющее отношение только к духовидцу, и более ни к кому.


Часть II. Возможные методы

Все вышеизложенное показывает, что использование традиционных методов исследования в сфере метаистории имеет крайне ограниченные возможности. Это вплотную подводит нас к мысли о том, что «Роза Мира» для своего развития нуждается в особой методологии, которая значительно отличается от традиционной. И если мы присмотримся, мы увидим, что в «Розе Мира» уже сформулированы в самом общем виде те принципы, на которые должна опираться система ее познавательных стратегий. Их общий обзор является задачей второй части данной работы.


Сразу следует признать, что не существует и не может существовать методов, которые могли бы восполнить отсутствие духовидения и достоверно реконструировать происходящее в иных мирах. Однако есть методы, которые позволяют оценивать земные феномены в их связи с метаисторией, насколько она нам известна по Даниилу Андрееву. Совокупность этих методов можно было бы назвать тем самым термином «осмысление», который Даниил Андреев использует для обозначения третьего этапа метаисторического познания. Правда, его осмысление относилось к его собственному мистическому откровению, а наше может относиться либо к опыту Даниила Андреева, изложенному в его текстах, либо к обычному опыту. Оно, таким образом, должно быть осмыслением земных событий и реалий в контексте и в связи с тем знанием, что изложено в Розе Мира.


Осмысление — многогранное и неформализуемое понятие. Оно включает и созерцание с целью увидеть сущность явления или его особые взаимосвязи с другими явлениями (что рассматривалось Даниилом Андреевым как стадия, предшествующая осмыслению), и соотнесение воспринятого со своим жизненным (и, видимо, сверхжизненным) опытом, и предположения, объясняющие наблюдаемые феномены. Родонистское осмысление, однако, движется в системе определенных координат, задаваемых «Розой Мира», и к анализу некоторых его направлений и особенностей мы и переходим.


Энергетизм

Один из важнейших постулатов «Розы Мира» заключается в том, что происходит непрерывное взаимодействие нашего мира с иными мирами через потоки психической энергии, уходящие в потустороннее и возвращающиеся оттуда. Таким образом, мы связаны с внеземным как бы множеством каналов, окон, и в роли таких окон могут выступать самые разные вещи и явления. Конечно, не всякая вещь способна служить подобного рода проводником, но если она выполняет данную функцию — мы не можем этого не ощущать. Более того, мы не только чувствуем идущий через нее энергетический поток, но и можем его оценивать, как в обычных терминах, так и в терминах метаисторических в той мере, насколько нам известны, благодаря Даниилу Андрееву, сущности, стоящие за такими потоками. Конечно, мы не можем ничего сказать по поводу того, что делает в данный момент сущность, каковы ее планы, как она выглядит и много другое. Но мы четко можем определить, происходит ли взаимодействие и каков его характер.


Примером может служить сравнительно недавний анализ на форуме симфонической поэмы Сергея Жукова «Навна». При анализе этого произведения как раз и столкнулись две методологии, исходящие из совершенно разных принципов. Первая из них была вполне традиционной и опиралась на обычные для музыковедения критерии. Как следствие, рассуждения ее сторонников сводились к следующему: поэма написана в современном духе, прекрасно инструментована, автор продемонстрировал владение композиторской техникой и т. д. и т. п. Исходя из этого поэма безусловно должна быть признана великолепной, а все те, кто ее не ценят, есть дилетанты, берущиеся судить о том, чего не знают.


Однако сторонники другой методологии заявляли, что критерии, которыми оперируют их оппоненты, для Розы Мира являются вторичными. Поэма явно темная, инфернальная, ни с чем, кроме как с миром Друккарга, ее связать не удается, ее воздействие на публику демонизирующее, а потому не имеет значения, насколько совершенно и с учетом каких музыкальных трендов она написана. В системе координат Розы Мира именно энергетизм является первенствующим фактором оценки, и лишь потом могут быть рассмотрены остальные достоинства вещи, если они имеются.


При этом любопытно, что «темноту» поэмы не отрицали даже ее защитники, следовательно, мы можем говорить о ее «темноте» как объективной характеристике, зафиксированной практически всеми слушателями.


Очевидно, что подобные характеристики столь же объективно могут быть выявлены и для аналогичных вещей.


Другим примером может служить дискуссия по поводу Мавзолея Ленина, где также никто не отрицал темного характера данного сооружения, а в его защиту приводились доводы, скорее, общекультурные.


Однако если некое явление признано темным, никакие его достоинства, связанные с техническим совершенством или исторической значимостью, не могут приниматься в расчет в качестве решающих при его итоговой оценке. Образцом здесь может служить отношение самого Даниила Андреева к творчеству Врубеля. Называя его «Поверженного демона» гениальным, он, тем не менее, признает, что лучше бы это произведение погибло в Энрофе, поскольку вред от его существования несомненен и перевешивает в глазах Вестника все возможные культурные или художественные соображения.


Энергетизм позволяет также отсеивать произведения или явления, претендующие на «метаисторичность» и «трансфизичность», но не обладающие на самом деле никакой связью с внеземным. Изображения стихиалей или Демиурга в рекламно-лубочном стиле, рассуждения о метаисторических сущностях в духе «кто куда пошел, что сделал или подумал» демонстрируют свою пустоту именно через отсутствие в них даже намека на дыхание иных миров. С подобными «пустышками» следует обращаться очень осторожно, так как они, хоть и способны пробуждать у отдельных людей в силу их индивидуальных особенностей настоящую устремленность к светлому, в большинстве случаев только путают и отвлекают от настоящей метаистории и трансфизики.


Тем не менее, одного энергетизма оказывается совершенно недостаточно для того, чтобы дать исчерпывающую оценку какому-либо феномену с позиций «Розы Мира». Более того, опора исключительно на энергетизм грозит существенными промахами и провалами. В самом деле, не сталкиваемся ли мы постоянно с явлениями, «энергетически» привлекательными, но чрезвычайно опасными? Талантливый оратор может зажечь толпу, дать ей почувствовать единство и воодушевление, и направить к ложным целям. Не счесть в области истории мировоззрения примеров, когда ложные и разрушительные идеи облекались в сияющую и блистательную форму, завораживающую, но губительную. Творчество Ницше или творчество Рерихов — примеры подобного соединения темных или пустых идей с прекрасной, эмоциональной и увлекающей энергетикой. Даже практика родонистских форумов уже знает немало демагогов, писавших пламенные и вдохновенные посты ни о чем. Еще более опасными оказываются явления двойственные по своей природе, чья энергия изначально амбивалентна — такова, например, земная любовь между мужчиной и женщиной. Потому настоятельной необходимостью становится следующий методологический этап — идейно-нравственный анализ.


Идейно-нравственный анализ

Применение этого метода в сравнении с энергетизмом может показаться даже более простым. Он состоит в проверке идейно-нравственной составляющей любого феномена, т. е. в сравнении ее с тем комплексом нравственных идей, которые содержатся как в «Розе Мира», так и в мировых религиях, имеющих трансмифы и потому несущих высшую правду в своих учениях. В первую очередь, я имею в виду христианство, поскольку его нравственные принципы сформулированы самим Логосом и не могут быть заменены или отменены никем, включая автора «Розы Мира». Но, разумеется, должен рассматриваться и учитываться также опыт индуизма, буддизма, иудаизма и зороастризма.


Их этика получена в виде Откровения, и естественно, все попытки заменить ее искусственно сконструированной собственной этикой, «выходящей» из сердца и основанной на принципе «мне так кажется», должны быть отвергнуты. Персональная этика сама нуждается в проверке на соответствие высшим этическим принципам, поскольку она слишком часто благословляет не только благие помыслы, но и благоглупости, и порок, маскирующийся под добродетель, и порок, уже ни подо что не маскирующийся.


Данный анализ должен дать ответы на следующие вопросы: подталкивает ли нас та или иная вещь к добру или ко злу? Учит ли она добродетели, или, несмотря на свою притягательную форму, рекламирует порок? Как, с точки зрения морали, будут классифицированы наши поступки, если мы поддадимся ее идеям и сделаем то, к чему она нас призывает?


Идейно-нравственный анализ может дать относительное оправдание даже темным творениям, если их цель — разоблачение темного и общий итог знакомства с ними заключается в отторжении безнравственных моделей поведения и обращение к Добру. Хотя подобное оправдание может быть только относительным, поскольку любая темная вещь остается темной, и опустошающее действует на воспринимающего, даже если ее автор руководствовался при ее создании самыми благими намерениями.


Такую нравственную проверку не проходит национализм, поскольку он последовательно игнорирует или подчиняет себе этику, многие виды экономической деятельности, и даже наше собственное форумное общение зачастую выглядит крайне непривлекательно в свете его соответствия этическим принципам.


Критика традиционных методов науки в свете методологии «Розы Мира»

Выше уже говорилось о крайне ограниченных возможностях традиционных научных методов в области создания нового метаисторического и трансфизического знания. Теперь мы можем, рассмотрев эти методы с позиций энергетизма и идейно-нравственного анализа, увидеть их изначальное несоответствие исходным положениям родонистской эпистемологии.


Во-первых, логическое рассуждение даже с помощью заимствованных у Даниила Андреева терминов не создает знания, которое было бы энергетически насыщенным. Такое знание излагается через отвлеченные понятия, а они в рамках эпистемологии Розы есть конструкты, которые создаются рассудком, но через которые сознание не может на самом деле дотянуться до объекта, якобы ими описанного. Иными словами, если мы заучили слово «Бог», это не значит, что мы его познали. Если далее мы столь же схоластически наделили Бога отвлеченными свойствами, это не значит, что мы стали к нему ближе, поскольку через то, что мы сотворили в своем сознании, к нам не проникают ни Божественная Милость, ни Божественная Любовь. Мы всего лишь играем в кубики-понятия и кубики-свойства, абстракции, изготовленные нашим разумом, но никак не взаимодействующие с тем, чем Бог является на самом деле. В лучшем случае они могут служить указателями, куда надо двигаться, чтобы Его найти, но указатели не заменят Того, на Кого они указывают, как географическая карта не заменит океана.


По той же причине приходится отвергать разного рода интеллектуальное моделирование и отвлеченные гипотезы о происходящем в иных мирах. Истинного знания они не дают и подлинного ощущения иных миров не доносят, превращаясь в пустую забаву. Единственная возможная польза от них — это концентрация внимания на иных мирах и сущностях, которая действительно может привести к установлению с ними более тесной бессознательной связи. Но по большей части это всего лишь подмена общения с иными мирами все тем же рассудочным конструированием, напоминающим развлечения средневековых схоластов.


Наконец, с идейно-нравственной точи зрения традиционные методы науки также не выдерживают критики. Они рассматривают иные миры как «объект», в то время как наше отношение к ним не может отстраненно объективным. Наше отношение к ним — это отношения дружбы и любви, а не отношения ученого и препарируемой бабочки. Мы не можем и не должны быть «объективно-бесстрастными» с теми, кого любим и с кем дружим. Однако логико-понятийный аппарат не допускает выхода за рамки объективности, а стало быть, аморален по своей природе. Если вдуматься, он «игвианский» по самой своей сути, поскольку так видят мир игвы, и его слишком активное использование всегда будет нас сближать с дьяволочеловечеством.


В подкрепление своей точки зрения сошлюсь опять же на Даниила Андреева По всей «Розе Мира» разбросаны его критические замечания в адрес рассудка, связанные с опасностью подмены им подлинной духовности. Приведу здесь только некоторые из них.


Говоря о французской культуре после отстранения ее Демиурга, он пишет «о прискорбном господстве рассудка, выхолощенного ото всякой духовности и даже сознательно ей противостоящего». Анализируя специфику русских рационалистических сект европейского происхождения, он опять же упрекает их в безблагодатности, связанной с их рационализмом. Наконец, наиболее четко свою позицию о соотношении интеллектуального и духовного Даниил Андреев формулирует во второй главе одиннадцатой книги, где он прямо противопоставляет эти понятия и видит опасность именно в вытеснении «духовного» «интеллектуальным». Таким образом, интеллектуализация метаисторического и трансфизического познания есть прямая подмена и совершенно недопустима согласно исходным принципам самой «Розы Мира».


Творчество как познание

Причисление творческой активности к разновидностям познавательной деятельности естественно и с необходимостью следует из «Розы Мира», поскольку именно такая активность сближает Энроф и высшие миры и позволяет им интенсивнее взаимодействовать между собой. Даниил Андреев рассказывает нам о художниках, которые своим воображением смогли дотянуться до очень высоких слоев Шаданакара и сделали возможным наше общение с их обитателями, раскрыли нам через свои произведения идеи и образы, которые никаким иным способом не могли быть раскрыты. Это получалось даже у тех из них, кто изначально был лишен вестнического дара, например, у Репина или Салтыкова-Щедрина, что позволяет предположить возможность «просвечивания» высшего даже через произведения авторов, лишенных специальной миссии и гениальности. Таким образом, шанс отразить в свом произведении нечто, выходящее за пределы земной реальности, есть у любого, кто обладает способностью к созиданию.


Здесь однако необходимо иметь в виду неоднозначный характер творческого процесса. Творчество может как служить, так и не служить проводником влияния высших сфер, и в первой главе десятой книги Даниил Андреев называет множество творцов, чье творчество никак не связано с трансцендентным. Становясь же окном в неземное, оно способно связывать нас и с темными мирами. Поэтому мы, оценивая результат своей творческой активности, должны исходить из тех же принципов, что были сформулированы выше, проверяя его на энергетизм и нравственную составляющую.


Творчество удобно еще и тем, что оставляет в стороне проблему разграничения истинного и неистинного, позволяя нам взаимодействовать с высшим, не уточняя формулировок и поначалу не задумываясь над тем, что в произведении навеяно дыханием потустороннего, что внесено для удобства слушателей и зрителей, а что является порождением фантазии творца. Внутренняя гармония творения, его общая светлая направленность, несомненное присутствие в произведении «высшего элемента» на время как бы снимает вопрос о необходимости четкого разграничения в нем «земного» и «небесного».


Однако этот вопрос вновь неизбежно возникает в связи с нашим духовным ростом. Вбирая в себя созданное, делая шаг вперед вместе с творцом или в качестве творца, мы в какой-то момент начинаем ощущать потребность избавиться от балласта, вольно или невольно внесенного в произведение. Поэтому не следует считать правильной позицию, согласно которой хорошее произведение просто маркируется как «вестническое» и его анализ на этом заканчивается. Такой подход представляет собой сознательную остановку на пути собственного духовного роста, он есть воплощение стремления превратить продукты творчества в некие священные артефакты, единственное назначение которых — служить объектами любования для элитарной публики, ни о чем не размышляющей, а лишь с придыханием произносящей заветные имена и названия. Однако созданное талантливым автором — не музейная реликвия, на которую необходимо благоговейно взирать, а путь, который необходимо пройти вместе с ним, и оставить позади.


Коллективное познание

Этот духовный рост, это движение «вперед и вверх» может быть осуществляться как самим автором, который, уходя от своих ранних, несовершенных творений переходит к творчеству более зрелому и глубокому, так и теми, кто, ощущая недостатки им созданного, стремится к более полному трансфизическому и метаисторическому знанию. Подобный процесс описан в «Розе Мира» как коллективное мифотворчество, в ходе которого на земле возникает отражение небесных миров.


Люди придумывают и сочиняют сказки и мифы, строят здания и поют песни, рисуют картины и пишут музыку. Большая часть этого творчества уходит потом в отвал, поскольку оно слишком земное, сиюминутное, слишком связано с тем, что «здесь и сейчас». Но те творения, в которых действительно отразилось знание о высшем, не умирают. Они передаются следующим рассказчикам и творцам, перерабатывающим и освобождающим их от лишнего, случайного и наносного. Конечно, и они в свою очередь, могут ошибаться, привнося в новую версию творения аберрации собственного сознания, но, поскольку процесс не останавливается на них, следующие поколения вновь уточняют и исправляют сделанное ими.


Так живет и развивается миф, если только его развитие искусственно не заморожено, а сам миф не догматизирован.


Вот почему следует приветствовать художественное творчество, нацеленное на отражение высшего, но категорически не следует поощрять тех, кто, фантазируя об иных мирах, представляет свои фантазии как некую истину. Такие фантазии остаются фантазиями, даже если они их создатель оперирует не образами, а наукообразными понятиями, и называет плод своего воображения «трактатом» или «метафизикой». Даже если ему действительно удалось выразить и схватить несколько истин, только последующий коллективный опыт сможет их выявить и признать. Индивидуальное видение всегда неизбежно ограничено, и если вместо признания этой ограниченности автор возводит свои высказывания в ранг абсолютной истины — это прямой путь к сектантству, где новоявленный пророк, уверенный в своей интеллектуальной и прочей непогрешимости, только обманывает себя и других. Таких «пророков», «волков в овечьей шкуре», по слову Логоса, мы уже видели и еще увидим немало.


Отсутствие претензий на окончательную истинность, свойственное художественному творчеству, должно быть использовано и за пределами чисто художественной сферы. Выдвижение тех или иных предположений о метаисторической и трансфизической подоплеке наблюдаемых земных событий должно сопровождаться пониманием того, что это — именно предположения, и не более. Насколько они верны — может в дальнейшем частично ответить только коллективный опыт множества людей, интуитивно ощущающих, что это так, а не иначе. При этом сам этот опыт должен быть по возможности свободен от вмешательства личных желаний и рассудочных конструкций, подменяющих собой метаисторическую реальность.


В качестве примера того, как должно работать коллективное познание в области метаисторических гипотез, рассмотрим вопрос о том, сменилась ли власть Третьего Демона в Друккарге властью Четвертого. Известно, что по этому поводу в родонистском мире существуют две основные версии, одна из которых заключается в том, что Третий Жругр по-прежнему царствует, а вторая утверждает, что произошел переход власти к его преемнику. Однако при ближайшем рассмотрении выясняется, что вопрос о Хозяине Друккарга слишком часто решается из личных и конъюнктурных соображений и никак не связан с желанием понять, что же происходит в шрастре России на самом деле.


Анархо-либералы настаивают на том, что Демон по-прежнему Третий. Но эта точка зрения очевидно обусловлена тем, что так им удобнее критиковать существующую власть. В случае если Демон действительно Третий, это обстоятельство позволяет им рассматривать все современные государственные структуры как безнадежно демонизированные и требовать их ликвидации, что полностью соответствует анархистской политической программе. Таким образом анархистам выгодно, чтобы Демон был Третьим, и влияние этой выгоды слишком очевидно просматривается в их метаисторических предположениях.


Аналогичной манипуляцией занимаются и национал-патриоты, заявляющие, что Демон Четвертый, и, как новый Демон, он благословен Демиургом, а потому надо срочно раздувать в народе державную гордыню, звериные националистические инстинкты и прочее, и прочее. Таким образом, и здесь мнение о Демоне продиктовано исключительно конъюнктурными соображениями.


Очевидно, что выносить подобные суждения беспристрастно могут только люди, действительно заинтересованные в истине, а не в играх вокруг «Розы Мира» ради реализации собственных партийных программ. Потому истина может быть установлена, когда накопится определенное количество коллективных переживаний новой государственности и возникнет уверенность в том, что эти переживания очищены перекрестной коллективной проверкой от возможной недобросовестности или индивидуальных аберраций.


Лично мне кажется, что Демон Четвертый, о чем свидетельствует и смена государственной идеологии, и новые ценности государственной политики, и даже цвета и атрибуты государственности, которая более не является «багровой». Но благословения над новым Демоном нет, поскольку аморализм новых государственных структур, их идейная нищета и творческое бесплодие свидетельствует о полном отсутствии демиургической инвольтации.


Однако прав я или не прав, не примешиваются ли к этой точке зрения особенности моего личного восприятия, станет очевидным лишь через какое-то время, когда данное мнение будет принято или отброшено большинством родонистов.


* * *

Итак, можно сделать общий вывод о том, на что должна быть направлена методология «Розы». В отсутствие духовидческих способностей она не может подменять духовидение логическими процедурами или наукоподобными методами. Такие методы оказываются очень ограниченными по своим возможностям, и сопровождаются подменами и искажениями Вести Даниила Андреева, связанными с бездуховностью, им свойственной. Вместо этого она должна опираться на тот уровень восприятия духовного, который, пусть и в несовершенной форме, доступен нам. Эта опора подразумевает, что мы отдаем в познании первенство особому, духовно-энергетическому восприятию действительности, духовно-эмоциональному и нравственному опыту взаимодействия с ней, и лишь потом оцениваем и осмысливаем этот опыт, не утрачивая его и не подменяя его схемами. Это позволит нам видеть, что от Бога, а что от Дьявола, отделять зерна от плевел, и общаться с высшими мирами пусть не на уровне сознания, но всем своим душевным существом. Обогащая себя через такое интуитивное и подсознательное общение, подвергая себя воздействию высших энергий, рано или поздно мы придем к тому, что наша способность чувствовать «иномирное» усилится и вызовет перемены и в нашем сознании. Оно же, в свою очередь, отразит это в образах и идеях, пусть несовершенных и ограниченных, но несущих свет истинного знания, и тогда уже более поздний коллективный опыт отсеет то, что было лишним и ошибочным в нашем личном опыте, и очистит от примесей те крупицы золота, что будут добыты нашим созерцанием и размышлением.




Главная | Мои работы ]

© Денис Наблюдатель 2012, All Rights Reserved.

Сайт создан в системе uCoz