Денис Наблюдатель

Заметки по этике национального вопроса

Предварительные заметки

В современном мире национальный вопрос по-прежнему остается источником бесконечных конфликтов и множества трагедий, несмотря на все усилия политиков и ученых найти какие-то универсальные и приемлемые формы его разрешения, или хотя бы погасить локальные пожары ненависти и вражды. Потому было бы большой дерзостью считать, что мне, никогда специально не занимавшемуся этой проблемой, удастся хотя бы охватить весь круг вопросов, связанных с многовековыми этническими противостояниями, закоренелой ненавистью и непрекращающимися недоразумениями. То, что я хотел бы предложить, — это действительно всего лишь заметки, отдельные идеи, не более, создание развернутой и законченной концепции не входило и не могло входить в мои планы.

Я вообще никогда не рискнул бы писать на этот сюжет, если бы наше маленькое сообщество в свое время не оказалось втянутым в довольно неприглядные межэтнические разборки. Это тем более удивительно, что Роза Мира как мировоззрение должна была бы давать всем своим последователям устойчивый иммунитет против любых проявлений ксенофобии и национальной нетерпимости. Но, как часто это бывает, «друзья Розы» пропускают то ли мимо ушей, то ли мимо глаз все, что им не нравится у Даниила Андреева, настойчиво переделывая его «под себя». Во множестве текстов, появляющихся, в первую очередь, на ОРГ, обнаруживаются националистические или национал–державные идеи, враждебные и духу, и букве Розы Мира.

С другой стороны, для противоположного течения, нашедшего свое воплощение в основном в деятельности форума ВС, вопрос о нациях и национальных культурах закрыт вовсе. Провозгласив себя «приверженцами Аримойи», многие активные деятели этого форума выступают, по сути, сторонниками некой синтетической культуры, под которой понимается безликий национально-культурный винегрет, без разбора включающий все достижения отдельных и совершенно разных культур. При этом никто даже не задумывается о том, как и почему они возникли, и имеется какая-либо связь между творениями духа отдельных народов и самим этим духом, имеющим свое провиденциальное назначение в мировой истории.

В связи с этим мне всего лишь хотелось напомнить, что на самом деле думает Даниил Андреев о национальном вопросе и каковы основные этические принципы, используемые им при его анализе.

Основа

Начну я издалека – с христианской основы Розы, поскольку, по моему глубокому убеждению (так же, как и по убеждению самого Даниила Андреева), «Роза Мира» есть развитие и углубление христианского мироощущения и религиозности. Любопытно, но в Евангелиях мы никакой особой национальной этики не найдем, как не найдем вообще ничего по этому вопросу. Христос учит нас этике общечеловеческой, но никак не «национальной», и уж тем более «национально-государственной». Отчасти это объясняется тем, что Его проповедь разворачивается внутри Израиля, т. е. моноэтнического сообщества, но в тех редких случаях, когда Ему все же приходится общаться с представителями других народов, Он столь же милостив, терпим и приветлив, как и всегда, — достаточно вспомнить эпизоды с самаритянкой у колодца, римским сотником, или Его ответ женщине - хананеянке, попросившей Его о помощи.

Этот явный и очевидный примат этики в проповеди Логоса над чьими бы то ни было национальными интересами был подхвачен и развит первым поколением Его учеников, вышедших за пределы колыбели христианства, и в связи с тем уже столкнувшихся с пресловутым национальным вопросом. Они поняли, и поняли очень правильно истоки молчания Логоса по поводу национальных проблем и провозгласили устами апостола Павла (и не только его), что для Христа «нет ни эллина, ни иудея».

Таким образом, в чистом виде христианство не знает и не может знать вообще никаких проблем вокруг национальности. Христианский миф, как ему и положено, сверхнационален и наднационален, и вновь и вновь из века в век подтверждает свое неприятие того, что на православном Константинопольском соборе 1872 года получило название греха «филитизма» или «этнофилитизма», т.е. греха предпочтения интересов своего этноса, нации, группы перед общехристианской этикой, задачами и солидарностью.

Однако «Роза Мира», в отличие от классического христианства, дает оправдание существованию этносов и наций как особых элементов Божественного замысла. Для нее они не есть человеческое установление, а имеют основу в светлых трансфизических слоях и вызваны к жизни для выполнения определенных провиденциальных заданий. Тем самым в «Розе Мира» возникает проблема, которой ортодоксальное христианство не знает: как должны быть соотнесены общечеловеческие нравственные ценности и ценности национального строительства? Проблема эта решается в книге Даниила Андреева иерархическим соподчинением, в том числе и вполне наглядным: христианский трансмиф парит высоко на вершинах Шаданакара, над метакультурами и национальными сегментами. Если рассматривать это не просто как особенность устройства нашей брамфатуры, но и как некий символ, то его значение вполне очевидно: христианская этика и духовность первичны и верховны по отношению к любым задачам и проектам национального уровня. Если же и существуют какие-либо особенности национального поведения или специальные национальные задачи, они не могут им противоречить, а лишь подстраиваются под них и дополняют их. В случае если они все же в такое противоречие вступают, они есть искажение провиденциального замысла и должны быть либо исправлены в соответствии с общехристианскими ценностями, либо отброшены.

За пределами метакультур, охваченных христианством, в «Розе Мира» наблюдается та же закономерность: трансмифы, чья проекция в Энроф связана, в первую очередь, с этическими требованиями, высятся над национальными трансфизическими образованиями, вводя любое метакультурное творчество в жесткие этические рамки наднационального или сверхнационального происхождения. Мы видим это в буддизме, распространяющем свои этические принципы на все живые существа, в иудаизме, чьи десять заповедей не содержат никаких «национальных» оговорок, в зороастризме, с его универсальной формулой «добрые мысли – добрые слова – добрые поступки», и даже в индуизме, чьи этическая практика в чистом виде также свободна от его же собственной национальной ограниченности.

Таким образом, национальное творчество оказывается подчиненным высшим этическим императивам, является их воплощением и выражением, при том, что сама эта высшая этика не есть человеческое изобретение, а представляет собой откровение, исходящее от верховных иерархий Шаданакара.

Искажения

Тем не менее, ни ортодоксальное христианство, ни родонизм, ни иные религии, восходящие к трансмифам, не смогли удержать ту высокую нравственную позицию в национальном вопросе, которая изначально в них самих же и заложена. Трансфизическую причину их профанации во всем, что касается национальных отношений, «Роза Мира» видит в деятельности демонов государственности, которые разнообразными способами добиваются искажения любой этики в свою пользу. Здесь однако речь пойдет не о причинах подобных искажений, а о тех приемах, которые используются для совершения разнообразных демонических подмен на почве национальных различий.

Тот способ, каким христианство отягощают национализмом, достаточно хорошо известен, а потому можно ограничиться лишь указанием на него. Это обретение христианством национальных особенностей с последующим его делением на свое, «истинное», и чужое, «неправильное», по отношению к носителям которого сразу же возникает «особая» этика. Поскольку «неправильные» христиане рассматриваются как извратители подлинного учения Христа, для спасения «истинной веры» от них и от язычников начинают оправдываться самые жесткие и бесчеловечные меры, вплоть до физического уничтожения оппонентов и применения пыток. При этом никто не обращает внимания на то, что подобные действия есть полный отказ от самой сути этического ядра христианства и измена его принципам, ради чистоты которых все эти зверства якобы необходимы. Теперь, чтобы сохранить любовь и милосердие к ближнему, нужно оказывается, его на всякий случай уничтожить. Но подобная бессмыслица обычно никогда не смущает людей с рассудком, затуманенным демоном.

Еще больший простор для подмен открывается в родонистской версии христианства, где национальная деятельность получает определенное провиденциальное оправдание, и тем самым появляется возможность провозгласить любое проявление национального эгоизма санкционированным Провидением. Именно это обстоятельство и привлекает к Розе Мира массу националистов, вдруг увидевших в ней основу для оправдания каких угодно деяний, творимых «от имени народа и для блага народа», — ведь если народ имеет некую Божественное назначение, то очень легко рассматривать его интересы как всеобщее этическое мерило. Все, что его усиливает, хорошо, ибо он — народ-Богоносец. Все его деяния, неважно какие, этичны, ибо исходят от народа-Богоносца. Любые же препятствия его деятельности рассматриваются не только как «антинародные», но и как богоборческое сопротивление Божественным планам.

Аналогичными способами искажаются индуизм, иудаизм, зороастризм и даже отчасти буддизм. Народы, осознавшие истины этих религий, всегда испытывают соблазн воспринимать самих себя в качестве «особых», избранных, по отношению к которым потому не действуют те самые этические требования, которые они несут всем остальным.

Основной принцип искажений

Несмотря на кажущуюся изощренность, все эти искажения выявляются достаточно легко, поскольку в их основе лежит один и тот же нехитрый прием. Его суть — в переворачивании иерархической соподчиненности национальных интересов христианской (или иной универсальной) этике и в превращении последней в их орудие. Везде, где имеет место подобная трансформация, мы имеем дело с национал-идеологией, маскирующейся под родонизм, православие, иудаизм или что-либо еще, но не с Розой Мира и не с подлинной религией Откровения.

Националист на самом деле знает только один культ — культ собственной нации. Все что ее усиливает, его радует, все, что оборачивается для нее хотя бы незначительными, но необходимыми ограничениями — его бесит до глубины души. Свою нацию он видит (вполне в духе демонов государственности), как некий безгранично распухающий организм, интересам которого должно служить абсолютно все на свете. Это поклонение нации, как следствие, включает в себя поклонение без исключения всему, что эта нация создала, как светлому, так и темному. Но подобное деление националист даже не проводит — ведь его нация по определению ничего темного создать не может, и все, что она творит, есть высокие и оправданные деяния.

Поэтому смешение в одной куче Салтычихи с Сергием Радонежским, белогвардейцев с красногвардейцами, фресок Рублева, несущих свет, с Ильичем, несущим бревно, русского националиста, к примеру, не смущает: для него все равно хорошо и свято, равно повод гордиться и восхищаться: в конце концов, все эти люди и вещи, идеи и деяния существуют не сами по себе, а лишь в одном-единственном качестве — как выразители некоего национального духа, причастность к которому он ощущает через них.

Однако существуя лишь в качестве выразителей «национального духа», они не имеют права выражать то, что этому духу не соответствует. Им разрешается существовать лишь в виде его фетишей, и они сознательно перекраиваются таким образом, чтобы исполнять эту и только эту функцию. Потому если националист и ругает какие-то национальные феномены, то лишь за недостаток в них национального духа или измену ему. Так в России, он может критиковать коммунистов за излишний интернационализм, Путина — за уступки Западу, Романовых — за немецкую кровь, а в Израиле местный националист будет ругать правительство — за потакание арабам, или музыкантов – за исполнение Вагнера. Это может создавать ощущение, будто он «объективен» и «критичен», ведь он критикует «своих». Но эта критика разворачивается только в одной системе координат, где исходная точка отсчета — национальный эгоизм, и именно его недостаток вызывает гнев националиста. Он может также непрерывно рассуждать о Добре, справедливости, Боге или высших ценностях. Но не следует думать, будто он на самом деле верит во все это. Его «бог», на самом деле, это бог, который всегда на стороне его нации, и в другого он не верить не соглашается, его этика основана на принципе «хорошо лишь то, что хорошо для моего народа», его истины всегда рисуют его народ в исключительно благоприятном свете.

Потому для выявления этой подмены достаточно всего лишь спросить националиста: верит ли он во что-то высшее, чем его народ? И готов ли он признать суд этой высшей инстанции над своим народом в случае его измены и падения? Если вы услышите отрицательный ответ на последний вопрос, или лукавые увертки, что такого не может быть и никогда не было, или заявления, что измена народа Богу – это его измена «своим интересам», поскольку «Бог и народ одно и то же», можно с уверенностью сказать, что перед нами идолопоклонник, сотворивший кумира из своего Отечества.

Национализм как духовное разложение

Национализм можно определить как богоборчество от имени и во имя собственного народа, поскольку он есть попытка низвергнуть Бога и поставить на его место нацию. Как и всякое богоборчество, он неизбежно оборачивается духовной деградацией, поскольку, не имея опоры в Боге, он вынужден искать ее в дьяволе. Будучи трансфизически связанным с демонами государственности, он должен порождать и порождает «темные» энергетические потоки, связанные с человеческой порочностью. Санкционируются же эти потоки опять же через пересмотр этики, точнее, через создание особой, националистической этики, поощряющей то, чего обычный человек, как правило, стыдится. Однако то, чего нельзя человеку на индивидуальном уровне, получает полное оправдание на уровне коллективно-национальном, — как будто умножение грехов превращает их в некую добродетель!

Так, гордыня, безусловно осуждаемая на уровне личности, получает полное оправдание на уровне национальном. Гордиться собой плохо, гордиться народом, оказывается, хорошо. Национальную гордыню уважительно переименовывают в гордость и всячески раздувают. Оправдывается это тем, что в данном случае человек гордится вроде как не за себя, а за «нас». Однако при этом лукаво умалчивают, что «мы» в данном случае есть одновременно и «Я», гордясь «нами», человек на самом деле гордится собой или своей принадлежностью к этому самому «мы». Ведь невозможно гордиться кем-то бескорыстно, к кому ты абсолютно непричастен. Мать не может гордиться чужими детьми, но только своими (Я их воспитала!), фанат «Спартака» не будет гордиться успехами «Динамо», но только достижениями тех игроков, с которыми он себя отождествляет. Гордость — это всегда мысленное возвышение себя над кем-то, и не важно, осуществляет ли такое возвышение индивидуальное «Я» или «Я» плюс кто-то еще. Это демоническое самоутверждение за счет других, с точки зрения Розы Мира, порочно даже на уровне личного переживания, ведь гордость «за себя» ли, «за нас» ли, как чувство абсолютно одинакова, представляя собой энергетический поток, направленный вниз, в адские миры.

В христианской этике гордыня — корень всех пороков, и, коли она санкционирована, все они тут же распускаются пышным цветом. Где гордость — там и оскорбленное самолюбие с гневом, которые разгораются при малейшей критике. Ведь в моем народе (во мне) нет изъянов. Стало быть, все плохое, что говорят про мой народ (про меня) — заведомая ложь, поскольку он заслуживает (как и я) исключительного восхищения. Так вслед за гордыней приходит ложь, которая под диктовку гордыни переписывает политику и историю, отвергая некрасивые для народа факты и приукрашивая его достижения. Почему нет? Национальная гордыня уже стала верховным судьей того, что есть истина, а что ей не является.

Приходят страх, ксенофобия и недоброжелательность к недочеловекам, перед которыми только что кичились, а вслед за ними насилия и убийства, которые также совершаются, разумеется, не ради личного эгоизма (это было бы ужасно), но ради «народа». Нация оказывается индульгенцией, оправдывающей все.

Напоминать ли, что подобные оправдания абсолютно бессмысленны в системе координат Розы Мира? Чем бы для прикрытия не мотивировались деяния или переживания, их суть остается одной и той же перед лицом Закона, оставаясь богоотступничеством и растлением души демоническими страстями, пороками и поступками.

От индивидуальной к «национальной» этике

Так как же должна строиться национальная этика? Ответ очевиден: никакой особой национальной этики не существует и не может существовать, есть лишь этика общечеловеческая, основанная на христианской любви, которой должны подчиняться в том числе и национальные отношения. Основополагающие этические принципы, осознанные человечеством, универсальны, и если их почему-то, применяя к «своим», не применяют к «чужим», то иначе как лицемерием подобную позицию назвать нельзя.

Отказ от нравственного поведения по отношению к представителям других этносов мотивируют обычно несколькими причинами. Прежде всего, «чужим» приписывают всевозможные пороки и откровенно их демонизируют, так же, как и их культуру, свой же этнос при этом превозносят сверх всякой меры. Кроме того, беспардонное третирование «инородцев» происходит под маской некоего альтруизма, ибо «я не о себе забочусь, а о своем народе». Однако с все эти аргументы при ближайшем рассмотрении выглядят лживыми и несостоятельными. Во-первых, бОльшая часть пороков «чужих» на поверку оказывается выдуманной или раздутой, зато немало обнаруживается пороков, принадлежащих «своим». Во-вторых, чужая безнравственность (даже если она существует на самом деле), не есть оправдание для безнравственности собственной: грабитель не оправдывается на суде тем, что его тоже когда-то ограбили, а убийца не кивает, что, мол, убийц и без него довольно много. Мораль, имеющая высшее происхождение, остается моралью даже тогда, когда ее не соблюдает никто, и принцип личной ответственности за свои поступки, давно осознанный и утвердившийся как в этике, так и в праве, не позволяет защищаться в этом случае ссылками на других. В-третьих, коллективный эгоизм по своей природе мало чем отличается от эгоизма индивидуального, и не принимаем же мы всерьез альтруизм разбойника, заботящегося о благополучии своей шайки с помощью грабежа. Распространяется ли этот эгоизм на весь мир, или же делается исключение для «своих», он остается в любом случае демоническим принципом, требующим принесения в жертву интересам «Я» остального мироздания.

Националисты могут возмущаться еще и тем, что этика не позволяет им защищать национальные интересы, но и это будет ложью. Да, этика не позволяет разгуляться беспредельному национальному эгоизму, как и всякому другому эгоизму. Но ведь и на индивидуальном уровне, защищая свои интересы, мы отнюдь не предаемся безудержному себялюбию, и вполне справляемся с согласованием своих интересов с интересами других. Отчего же такое согласование невозможно на уровне этносов? И решаться эта проблема должна точно так же, как она решается на индивидуальном уровне, исходя из того же самого принципа — поиска решения, наиболее полно удовлетворяющего всех.

Потому, исходя из сказанного, уже сразу можно в самом общем виде сформулировать несколько правил, основанных на самой обычной индивидуальной этике, но адекватно работающих и на национальном уровне.

1. Абсолютно недопустим национальный эгоизм, как недопустим эгоизм индивидуальный.

2. Абсолютно недопустимо злословие по поводу чужого народа или чужой культуры, недоброжелательный поиск в нем пороков и недостатков.

3. Абсолютно недопустимо поощрение «ради национальных интересов» пороков, которые осуждаются на индивидуальном уровне: гордыни, самолюбования, ненависти, предвзятости, жестокости, лживости и т. д.

4. Как в индивидуальной жизни нравственным идеалом является обще благо, так и отношения между нациями должны выстраиваться, опираясь на тот же идеал.

Так, к примеру, совершенно недопустимо рассматривать все происходящее в других странах в первую очередь сквозь призму выгоды для «своего» народа. Хоть такой подход естественен и логичен для аморальной по своей природе государственности, но он не должен иметь места на форумах Розы. Когда «Арабская весна» анализируется с позиций «выгодно ли это нам», «что мы от этого поимеем с ценами на нефть», «не усилит ли часом всеарабская революция американцев» и «не падет ли «братский» тоталитарный режим в Сирии» — этот циничный и прагматичный взгляд совершенно неприемлем.

Такие события должны рассматриваться, исходя в первую очередь из интересов самого арабского народа, причем интересов не только материально-физических, но и духовных. Способствуют ли данные события росту его самосознания и ответственности, его освобождению, выполнению своей роли в общем деле мирового просветления, какова нравственная оценка происходящего и действий всех участников этого процесса — вот что должно было бы нас интересовать в первую очередь.

Само обсуждение так же должно проходить в определенных этических рамках. Так, совершенно недопустимы рассуждения свысока, высокомерные указания, даваемые сверху вниз представителями одного народа другому, — как ему быть и что ему строить. Общие принципы этики требуют уважения к любому выбору, который совершает целый народ, даже если этот выбор кажется нам сомнительным или чреватым опасностями. Свои сомнения, мы, безусловно, можем и должны выражать, но мы не можем превращать их в бестактные и директивные поучения, — каждый народ сам отвечает перед Богом за свои действия и за свое историческое творчество.

Немного о трансфизических аргументах против национализма

Внутри самого родонизма иногда выдвигают еще одно, трансфизическое основание для отказа от общеэтических принципов в национальных отношениях и поощрения худших человеческих страстей. Раз создание демонов государственности санкционировано Демиургами, стало быть, их существование, равно как и пороки, ими инициируемые, оправданы в глазах Провидения. Можно вспомнить одного небезызвестного и одиозного участника форума ВС, который даже сознательно бесновался ради вступления в контакт с Жругром, дабы «напитаться» его темной энергией.

Однако ничем, как прямым передергиванием и искажением текста Даниила Андреева подобные рассуждения считать нельзя. Во-первых, в Розе Мира неоднократно подчеркнуто, что порождение демонов было чудовищной ошибкой, реализацией планов Урпарпа, источником множества бед и личных трагедий, а исправление этой ошибки затянется на тысячелетия. Во-вторых, что еще более важно, Даниил Андреев излагает также внутреннюю логику создания этих демонов, которая, если внимательно в нее вдуматься, исключает какое-либо потакание демоническим началам.

Демоны государственности появились для защиты метакультуры, и защищают они ее, мобилизуя человеческую энергию через темные переживания, которые, по сути, единственный источник их силы. Демиурги и сами могут вступать в сражения с демоническими сущностями, опасными для метакультуры, но в условиях, когда основная масса душ, составляющих метакультуру, является непросветленной, а Демиург и синклит относительно слабы, то силы Провидения не могут опереться на помощь основной части сверхнарода непосредственно. В такой ситуации мобилизовывать их на борьбу с внешним врагом проще демону, разжигающему пороки, чем Демиургу, опирающемуся на добродетели. Но демон не столько союзник, сколько враг Демиурга, и его конечная цель — захват власти над метакультурой.

Потому человек, знающий о существовании этих двух начал, и по-прежнему сознательно потакающий демону, не может считаться ни кем иным, как прямым изменником своей метакультуры. Он мог бы усиливать своим творчеством Демиурга и синклит, чтобы те, наконец, больше не нуждались в помощи демонических начал, но вместо этого усиливает их трансфизического врага – демона. Он мог бы просветлять мир и культуру вокруг себя, а он лишь запутывает все новые и новые кармические узлы. Вместо того чтобы вместе со своим народом выполнять возложенную на его страну светлую миссию, призванную осуществиться на благо всех, он превращает ее в демоническую цитадель, распухающую на весь земной шар, а божественное благо подменяет благом для своей нации, служить которому должен весь мир. Развивая под влиянием демона свою порочность, он превращается в обузу для своей метакультуры, и после смерти его приходится спасать, очищать и тратить на него драгоценные силы сверхнарода.

Словом, националист — настоящий враг своей метакультуры, ибо он под флагом ее защиты, затемняет, искажает, и извращает ее всеми возможными способами.

Национальный характер

Как человека, привыкшего ко всему на свете подходить, согласно «Розе Мира», с индивидуальной этической меркой, меня всегда чрезвычайно удивляли заявления, разом приписывавшие какому-либо народу определенные этические качества. Мне это казалось очевидной глупостью. В любом народе, как и в любом сообществе (если только в его основу сознательно не положены порочные принципы), есть плохие и хорошие люди, следующие нравственным заповедям или не следующие. Само это следование определяется свободным выбором человека, и национальность тут играет не большую роль, чем цвет глаз или волос. Не будем же мы рассматривать всерьез заявления о том, что все блондинки – воровки именно потому, что они блондинки, а все брюнеты – негодяи исключительно из-за своей темной шевелюры.

Тем не менее, следует признать реальность существования национальных характеров как совокупности черт, так или иначе преобладающих у представителей того или иного этноса. Если у каждого народа есть, согласно Розе Мира, свое предназначение, то естественно, что для его успешного выполнения он должен обладать определенными качествами, обеспечивающими это выполнение. Однако сам по себе национальный характер, запрограммированный Демиургами, не дает и не может давать никаких оснований для чувства превосходства или неполноценности, он есть всего лишь инструмент, предназначенный для выполнения определенной задачи – и только. Человек получает его как данность при рождении, для него он некий дар свыше, никак не заработанный и не заслуженный, а гордиться, или, напротив, стыдиться того, что никак не заработал и не заслужил, а получил почти случайно – нелепо даже с обыденной точки зрения.

Как дар Демиургов, национальный характер изначально добродетелен, то есть состоит из нескольких взаимосвязанных благих способностей, позволяющих народу успешно осуществлять свое служение. Однако, подвергаясь, как и все в Энрофе, порче, национальный характер действительно склонен оборачиваться пороками сугубо национальными. Еще Аристотелем было отмечено, что любая добродетель, любое психологическое качество при неправильном развитии или переразвитии оборачивается пороком. В сущности, мы можем наблюдать это и далеко за пределами собственно национальных характеров: пороки холерика будут отличаться от пороков флегматика, пороки рабочего от пороков аристократов, пороки ребенка от пороков старика. Таким образом, любое психологическое различие оборачивается различием и в безнравственности тоже, и потому можно признать, что каждый из народов обладает склонностью к своим собственным порокам, если не считать гордыню, которая порок для всех общий.

Тем не менее, сказанное никак не отменяет изначального этического принципа личной ответственности за свои поступки и нравственное развитие. Превращается ли склонность к определенному пороку действительно в порок, извращается или не извращается некое изначально добродетельное качество в нечто ужасное, зависит исключительно от самого человека и никакие «обобщения», распространяемые на всех, здесь не могут быть оправданы.

Любителей же искать чужие национальные пороки можно опять отослать к общеэтическим принципам, изложенным в словах Иисуса: «что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоём глазе не чувствуешь? … Лицемер! вынь прежде бревно из твоего глаза и тогда увидишь, [как] вынуть сучок из глаза брата твоего» (Матфей, 7, 3-5).

Словом, критично посмотри сначала на свой народ и его недостатки, сделай все, для их исправления, а уж потом разбирайся, что у других не так.

Любовь к своему и чужому

Отказ от национальной гордыни вовсе не означает отказа от специфически национального творчества. Но его основой может быть только нравственность, только светлые чувства и переживания, прежде всего, любовь в высших своих проявлениях — бескорыстная любовь-дар, любовь-восхищение, любовь-сострадание. Эта та любовь, которая замечательно описана Лермонтовым в стихотворении «Люблю Отчизну я…» и которая совершенно не признает никакой гордыни и кичливости, гнева и корысти, отрицая любование успехами, мощью, державностью и т.д.

Но если именно любовь мы сделаем основой национального творчества, не означает ли это отказ от национальной идентичности? Ведь любовь не знает границ, и христианская этика требует от нас не только бескорыстной любви к своему народу и его творчеству, но и точно такой же бескорыстной любви ко всем другим народам. Не означает такая любовь слияния и смешения всего и вся, равного признания своего и чужого, растворения в общей массе национально-особенного? Не исчезнет ли тогда национальное творчество в некоем безликом творчестве общемировом?

Очевидно, что нет, ведь любовь может приобретать разные формы и по-разному соотноситься с идентичностью. Разумеется, существует любовь, которая подразумевает отождествление и выражается в формуле: «Я люблю это и хочу этим быть». Так любит мальчик отца или девочка мать, так любит подросток героя, с которого он «собирается делать жизнь», такая любовь и должна лежать в основе любви к своему народу. Быть его частью, творить вместе с ним и через него, вот к чему ведет эта любовь.

Но любовь может и не вести к отождествлению, и такую любовь можно было бы выразить формулой: «Я люблю это, но это – не я, и мной никогда не будет». Такая любовь ведет к сближению, но не отождествлению, она соединяет, но не поглощает соединяемое, напротив, глубже позволяет осознать свою уникальность. Мы восхищаемся другими и чувствуем, что мы — не они, и ими быть не должны. Так любят друг друга мужчина и женщина, так мы любим природу, и это же чувство должно лежать в основе нашей любви к иным народам. Любить то, чем мы никогда не станем и не должны становиться, любить именно за это — вот смысл данной любви.

* * *

Подобно тому, как уникален каждый человек, каждая нация, каждый этнос уникален. Подобно тому, как каждый человек есть нереализованное и замутненное творение Бога, каждый этнос, каждая нация есть аналогичное нереализованное и замутненное творение, изначально задуманное прекрасным. Тот, кто этого не видит, кто отказывает в этой потенциальной красоте чужому народу — тем самым бросает вызов Богу и отрицает его замыслы. Если же так поступает целая нация, если она становится самодостаточной и живет только своими эгоистическими интересами, она совершает богоборческий выбор, и ей суждено исчезнуть с лица земли. Так обрекает себя на гибель эгоист, вроде бы делающий все для своего благополучия, но тем самым только разрушающий себя и дела своих рук. Ведь любая нация создана Богом для того, чтобы служить Ему и служить другим нациям, не себе. А потому здесь путь к истинному величию тот же, что и в индивидуальной этике:

Народ, желающий стать большим, да будет слугой по отношению ко всем остальным.



Главная | Мои работы ]

© Денис Наблюдатель 2011, All Rights Reserved.

Сайт создан в системе uCoz