Две встречи с Аллой Александровной Андреевой

Денис Наблюдатель

Две встречи с Аллой Александровной Андреевой

В моей жизни было всего две встречи с Аллой Александровной Андреевой, и личными их не назовешь: просто Алла Александровна приезжала в наш город с рассказами о жизни и творчестве Даниила Андреева, а я на этих творческих вечерах присутствовал и потом набросал для себя кое-какие заметки, вот и все.


Однако два ее приезда в наш город стали значимыми для меня событиями, и, кроме того, они были настолько контрастными, настолько с разных сторон раскрыли и Аллу Александровну, и, быть может, само возможное отношение к творчеству Даниила Андреева, что я решусь этими воспоминаниями поделиться. Я вижу в них не только рассказ о путях распространения «Розы Мира» в 90-е гг., но и повод поразмыслить о ее восприятии разными людьми с разным мировоззрением, об истории отношений между «Розой Мира» и ее читателями, истории, которая далеко не закончилась.


В капле воды отражается мир, в двух небольших эпизодах, случившихся в провинциальном городе, отразилось многое из того, что происходило вокруг «Розы Мира» тогда и продолжается сейчас.


16-17 сентября 1994 года

О том, что Алла Александровна приезжает к нам в город, я узнал случайно — кажется, впервые услышал по местному радио. Встреча должна была состояться в музее К. Федина, но Аллу Александровну я увидел на день раньше: заглянул в родной корпус истфака по каким-то своим делам, и внизу, на первом этаже, где под стеклом в старой деревянной раме обычно вывешивали расписание и объявления, увидел небольшой текст, сообщающий, что сегодня, 16 сентября, в 11-00, Алла Александровна, здесь в нашем корпусе, провидит творческую встречу с преподавателями и учащимися филологического факультета.


Вот ведь не везет! — время давно за полдень, и все, наверное, уже разошлись. Однако я решаю подняться наверх, в 20-ку (20 аудиторию) к филологам, где заявлена встреча: а вдруг она еще не закончилась?


Старый корпус истфака и филфака — целый причудливый мир бывшей хлебной биржи, с неожиданными закоулками, поворотами и старинными темными лестницами. 20-ка — не исключение, начинается она странным предбанником, попав в который нужно резко свернуть за выпирающий угол налево, чтобы открыть дверь, ведущую непосредственно в аудиторию. Это меня и подводит — в предбаннике пусто и тихо, и я лихо сворачиваю за угол в полной уверенности, что дверь закрыта и никого нет. В результате я прямо-таки вламываюсь в переполненную аудиторию, которая внимательно и чутко слушает высокую, энергичную и, как мне кажется, совсем не старую женщину.


Алла Александровна запинается от моего неожиданного вторжения, но продолжает рассказ. Мне сесть уже негде, я так и стою в дверях эффектно застывшей статуей до самого конца. Впрочем, встреча действительно заканчивается: Алла Александровна рассказывает о мордовских лагерях, отвечает на вопросы о последних изданиях текстов Даниила. Потом ее окружает толпа, но я не подхожу — и в силу тогдашней застенчивости, и в силу нежелания конкурировать «локтями» с другими желающими пообщаться с ней. Тем более, что уж завтрашнюю встречу в четыре часа я точно пропускать не намерен.


Потом в коридоре я слышу восторженные отзывы двух выходящих из аудитории филологических дам, которые отзываются об Алле Александровне как об исключительном человеке, живущем только возвышенным, в отличие от всех нас, земных и грешных.


На следующий день, 17 сентября, мы с моим другом, которого я зазвал с собой и который тоже интересуется «Розой Мира», отправляемся в музей им. К. Федина. Я беру с собой тысячу рублей, поскольку, по моим прикидкам, билет должен стоить рублей 200-300, должно хватить нам обоим. Однако в кассе нас ожидает неприятный сюрприз — билет продаются по 1000, т.е. моих денег хватит только на один билет, а друг, понадеявшийся на меня и мои обещания, без денег вообще. На дворе 90-е, с деньгами плохо у всех, и это катастрофа. Друг благородно предлагает идти мне одному, я столь же благородно упираюсь и наотрез отказываюсь идти без него. Поскольку пришли мы уже перед самым началом, мы одни стоим в опустевшем холле и соревнуемся в джентльменстве.


Выручает находчивость моего спутника, он предлагает рискнуть на удачу: «пошли, пошли, может проскочим на один билет». И точно — законы дикого капитализма, действующие на первом этаже музея, совершенно не действуют на втором. Милая женщина на входе говорит нам: «Ну, что же вы опаздываете, быстрее, быстрее…» Билеты у нас никто не спрашивает.


Мы проносимся вихрем через анфиладу комнат, и оказываемся в небольшой уютной гостиной, густо уставленной стульями, креслами, пуфами и прочими сидячими местами. Мне достается пуфик, другу — кресло. Отдельно у противоположной стены рядом с окном стоит небольшой столик с чаем для Аллы Александровны.


Она входит, почти влетает, коротко стриженная, в простом платье, только что вернувшаяся, по ее словам, из поездки на Волгу с отцом Лазарем, о которой она мимолетно, но восторженно упоминает, и вся еще ее под впечатлением. И весь этот день вокруг нее словно пропитан мягким золотым сентябрьским светом, еще теплым волжским ветром, долетающим с близкого берега.


Основная часть встречи состоит из чтения стихов Даниила, о себе она говорит мало, подчеркивает, что «я всего лишь пластинка со стихами Даниила».


Затем она рассказывает о первой публикации «Розы Мира». Ее удалось осуществить, потому что как раз разрешили печатать философию, отсюда этот странный подзаголовок — метафилософия истории, появившийся в первом издании, и которого не было в оригинальной рукописи у Даниила. Рассказывает она и о разнообразной помощи первому изданию со стороны самых разных людей: о том, как какая-то девушка, уже будучи беременной, достукивала машинописный текст «Розы Мира» на машинке, и как потом все пошло неожиданно легко.


Упоминает и о публикациях — как раз к тому времени вышел первый том собрания сочинений Даниила, а вот с изданием последующих возникли сложности.


Неожиданно кое-что выясняется и о ее роли в написании «Розы Мира»: рассказывая о тех местах, где Даниил Андреев полемизирует с художниками, к примеру, по поводу картины «Самосожжение Гоголя», она смеется: «Художники — это я!». Потом она вскользь негативно отзывается о Лизе Калитиной: «Вот уж кого я никогда не любила», и я снова вспоминаю то место из «Розы Мира», где Даниил Андреев много говорит о недооценке образа Лизы. Похоже, многие мысли, изложенные в «Розе», неоднократно обсуждались вместе с Аллой Александровной, и отразились потом на ее страницах.


Алла Александровна показывает и свой рисунок с местом, где зарыта на Кавказе «Роза Мира».


Начинаются вопросы, ее спрашивают о многих актуальных тогда вещах, вроде того, имеет ли отношение прогремевшее повсюду Белое братство к Розе Мира.


Наконец, решаюсь спросить и я. Жутко робею, поднимаясь со своего места:


— Вот вы говорите о возрождении православия. А Даниил Андреев пишет… не помню, в какой главе…


Здесь я запинаюсь, поскольку, разумеется, на память главу не помню. Алла Андреева резко прерывает мои колебания:


— Это неважно!


— Что православие оскудевает.


— А Даниил ошибся!


По словам моего друга, аудитория невольно зашумела.


И уже не мне, а всем собравшимся:


— Да, ошибся, и не только в этом. Он недооценил Николая II, он нарисовал Павла тираном…


И в целом продолжает свою мысль: «Объединение возможно, но не здесь и не сейчас. У меня есть знакомый мулла, чудесный человек, и там, когда-нибудь, мы все будем вместе… Но сейчас все должны оставаться при своем. Вы же видите, что творится».


— Я ответила на Ваш вопрос?


Я чувствую, что переволновался, кое-как киваю головой и с облегчением опускаюсь на свой пуф.


Ее спрашивают и об отношении Даниила Андреева к различным художественным произведениям и авторам, не упомянутым в «Розе Мира», например, к «Верстам» Марины Цветаевой. Алла Александровна только качает головой:


— Мы же ничего не знали, не знали, к примеру, о творчестве Павла Флоренского.


— А что думал Александр Мень о творчестве Даниила Андреева?


— Я говорила ему, но он не успел прочитать.


В завершение вечера ее просят прочесть еще одно стихотворение, посвященное лично ей. Алла Александровна смущается: «Вы знаете, это очень личное. Я лучше прочту другое». И читает «Две свечи».


Этим встреча и завершается.


Друг на выходе только вздыхает: «Эх, надо было бы познакомиться с кем-нибудь!».


23 ноября 1996 года

Вторая встреча произошла спустя два года, в том же музее Константина Федина, но ее атмосфера была совсем другой. Первоначально в афише сообщалось, что состоится некий вечер, посвященный творчеству Даниила Андреева, но затем ее внезапно сняли, и новый вариант выглядел так: «Диалоги о «Розе Мира». Встреча с А. А. Андреевой и Б. Н. Романовым. 23 ноября в 14-00». У меня невольно сложилось ощущение, что планировалось нечто иное, но Алла Александровна вместе с Борисом Романовым, узнав о мероприятии, решили внезапно приехать к нам в город. Чтобы помешать первоначальной программе? Не знаю…


Путаница с датами и конкретным содержанием встречи сильно расхолаживала. Помню, что я даже не хотел идти — вроде как все уже видели и слышали два года назад. Были и проблемы с покупкой билетов накануне, 22 ноября.


Теперь встреча проходила совсем в другом помещении, в холле на втором этаже, просторном и вытянутом. Здесь рядами были поставлены стулья, множество стульев, и нам с друзьями достаются места в самом конце, откуда почти ничего не видно. Только когда Борис Романов или Алла Александровна поднимаются, можно их наблюдать.


Все выглядит гораздо помпезнее, официальнее и хуже 1994 года.


Алла Александровна — в сером платье и вся серо-седая, я бы сказал, стальная, с эффектной прической и вытянутыми клипсами. Борис Романов тоже седой, с усами и длинным хитрым носом, очень похож на одного из наших пронырливых институтских заведующих. Рядом с ними справа маячат четыре квадратных амбала в черном, с камерами, фотоаппаратами и угрюмыми мордами, напоминающие то ли невыспавшихся секьюрити, то ли пресловутых братков из 90-х. Судя по дальнейшему, это были представители прессы.


Встреча открывается неожиданным вступлением Аллы Александровны: «Мы изменили наш обычный порядок с тем, чтобы показать: Даниил Андреев — поэт». И она сразу же начинает читать стихи. Читает она их великолепно, особенно «Ночь пророка» и «Титурэль», но в каком-то странном отстранении от зала, вся в себе, полностью поглощенная произносимым текстом, не видя и не слыша никого. Как выяснилось, она уже слепла в это время, и потому во время выступления словно уходила из нашего мира туда, к Даниилу, в прошлое. Впечатление от стихов однако сильно портит один из мрачных мужиков, внезапно в самом патетическом месте начавший бесцеремонно снимать на камеру реакцию зала, чуть ли не тыкая ею всем в лицо.


Перед чтением стихов из цикла «Голоса веков» Алла Александровна снова не забыла упомянуть: «Эти стихи показывают, что Даниил Андреев был против смешения религий», и что это — «безумие». Тему развивает выступающий после нее Борис Романов. Подобно худшим представителям племени филологов, он долго и бессодержательно распространяется обо всем и ни о чем: зачем-то приплетает к Даниилу Андрееву Федора Глинку, потом льет обильную и мутную словесную воду о перекличке эпох и врастании Даниила Андреева в русскую культуру. Наконец, все завершается пассажем об ортодоксальном православии Даниила Андреева и о том, что «если вам захотелось мистики — поставьте в церкви свечку».


Начинаются вопросы. Какой-то невидимый нами мужчина спрашивает о том, как Даниил Андреев получил откровение о Звенте-Свентане, и как он пришел к такому выводу. Формулировка вопроса меня озадачивает, но то, что последовало за вопросом, и вовсе не лезет ни в какие ворота.


Алла Александровна произносит нечто вроде: «Да, я отвечу… я сейчас отвечу коротко…» И буквально взрывается. Следует поток гневных реплик, обрушивающихся на невидимого нам автора вопроса: «Не будем трогать руками эфирное тело Звенты-Свентаны!» (друг ехидно комментирует: «повесим табличку руками не трогать»), «Это духовное нецеломудрие!», «Есть вещи, о которых нельзя говорить!».


Активно подключается и Борис Романов: «у нас есть православие, его и будем придерживаться», «только те, кто поверхностно читал Даниила Андреева, воспринимают описанное им как реальность», «нельзя подходить "научно" к Розе Мира». К чему была его последняя фраза, я так и не понял.


Зал потрясенно молчит, встреча фактически обернулась скандалом. После того, как Алла Александровна выдохлась, следует мертвая пауза.


Наконец, какая-то женщина спрашивает об архиве в Англии. Алла Александровна описывает четвертушки тетрадей, переданные ею в Лидс, подчеркивает, что сохранила ксерокопии. Затем та же женщина, явно стараясь разрядить атмосферу, просит повторить рассказ о бабочке.


Тут торжественно встает Борис Романов с предисловием к рассказу о бабочке, и его снова начинает носить во все стороны по волнам его необоримого желания высказаться. Через какое-то время я начинаю подозревать, что он вообще забыл, о чем собирался говорить, но до пресловутой «поэмы о бабочке» он все-таки добирается — минут через пятнадцать-двадцать. Как выясняется, она состояла из четырех строк. К этому времени меня начинает разбирать истерический хохот, который я с трудом давлю.


Друг предлагает нам уйти с этого позорища, я, однако, решаю еще немного подождать. Алла Александровна получает записку с вопросом: «Расскажите о себе, откуда вы так хорошо знаете творчество Даниила Андреева». В ответ она рассказывает немного о своем детстве, упоминает первого мужа и тут же, спохватившись, обрывает себя, так и не дойдя в рассказе даже до встречи с Даниилом — «рассказывать в общем нечего, вот и все». Разговор сворачивает на ее картины, но и здесь Алла Александровна немногословна: «что о них говорить, я вся в них, смотрите на них».


Она подчеркивает, что больше не работает с текстами, поскольку почти ослепла («на все воля Божья!»), и все редакторские дела теперь ведет Борис Романов.


Она по-прежнему настроена агрессивно, чувствуется, что дело с представлением Даниила Андреева как православного поэта как-то не идет. В заключение Алла Александровна читает стихи, посвященные ей, потом еще одно стихотворение — «не люблю собой заканчивать», и на этом встреча завершается.


Насколько мне известно, больше она к нам в город не приезжала.


21 апреля 2018 г.



Главная | Мои работы ]

© Денис Наблюдатель 2018, All Rights Reserved.