Фридрих Ницше

Фридрих Ницше

Биография

Фридрих Ницше, творчество которого и ныне остается востребованным и популярным, особенно у молодежи, родился в 1844 году в семье пастора в деревушке Рёккен в Саксонии. Религия, музыка, книги окружали его в детстве, открывая перед будущим темным вестником самые разные пути, на которых можно было бы проявить свой талант и создать нечто удивительное и прекрасное. Ницше действительно впитал в себя лучшие достижения человеческого гения — впитал с тем, чтобы попытаться использовать их в своих целях.


Его необыкновенная одаренность проявилась чрезвычайно рано. С 10 лет он уже сам играл на фортепиано и начал сочинять музыку, писал стихи, зачитывался совсем недетской, в том числе, разумеется, религиозной литературой. Потеряв в очень юном возрасте отца, он продолжал готовиться к карьере пастора, и в 1858 году поступил в элитную школу Шульпфорту, выпускавшую священников. Он — первый ученик в своем классе, вокруг которого складывается кружок, увлекающийся литературой, музыкой и сочинительством. Впрочем, уже тогда он многим почему-то внушал безотчетный страх.


В 1864 году Ницше поступил в Боннский университет для продолжения образования и изучения теологии и филологии. Но уже в следующем, 1865 году с богословием и семейными традициями покончено: Ницше, по его словам, сделал выбор в пользу филологии и демонстративно отказался принимать причастие. Он отправился в Лейпциг, где в местном университете предметом его изучения осталась лишь древнегреческая филология. В этот период он увлекается трудами А. Шопенгауэра и музыкой Р. Вагнера, с которым вскоре лично познакомился. Великий немецкий композитор и сам в то время находился под обаянием философии пессимизма, а потому Ницше быстро вошел в круг его друзей. Вагнеру казалось, что он нашел в Ницше почитателя и единомышленника, на самом деле имело место великое взаимное заблуждение, которому нескоро суждено было рассеяться: Ницше не собирался на самом деле служить кому-либо, кроме себя, а Вагнер вовсе не был проповедником язычества и богоборчества, каким он, возможно, казался молодому Ницше.


В 1869 году еще будучи студентом Ницше получил приглашение стать профессором кафедры греческого языка и литературы Базельского университета в Швейцарии, где получил степень доктора филологических наук без защиты.


Его преподавательская деятельность, однако, прервалась в 1870 году — началась франко-прусская война, и Ницше, уже тогда воспринимавший войну как некий способ "очищения" культуры, добровольно отправился на фронт в качестве санитара. Но вместо "очищения" он столкнулся со всеми ужасами войны, и вдобавок заболел дизентерией, что впрочем, не заставило его отказаться от своих идей, разве что внушило нелюбовь к прусской военщине.


В 1871 году Ницше вернулся к преподаванию, вскоре вышла в свет его первая прославленная работа "Рождение трагедии из духа музыки" (1872). Однако понимания в то время творчество Ницше не нашло, отпугивая как коллег, так и студентов. Взгляды его тем временем становились все более и более разрушительными и радикальными, он порвал отношения с кругом Вагнера, где его уже совершено однозначно начали воспринимать как "зло". Одновременно ухудшилось здоровье: в 1879 году Ницше окончательно был вынужден оставить преподавание из-за болезней — его начали мучить головные боли и депрессивные состояния. Выйдя в отставку, он полностью посвятил себя литературно-философскому творчеству, проводя лето в Швейцарии, а зиму в Италии.


В этот период он создает самые известные свои произведения: "Веселую науку", "По ту сторону добра и зла", "Ecce homo", и, наконец, свой magnum opus — "Так говорил Заратустра".


Но Ницше не просто философствовал, его философия сверхчеловека требовала воплощения в жизнь, и Ницше попытался таким сверхчеловеком стать — хотя бы в своем сознании. В результате разразилась катастрофа: психика не выдержала напряжения. В начале января 1889 года друзья (и не только) начали получать от Ницше странные письма, где он совершенно серьезно называет себя Богом. В результате Ницше оказался в психиатрической клинике, где и провел свои последние годы. Опекавшая его с 1897 года сестра, эксплуатируя растущее влияние его философии, периодически показывала душевнобольного сверхчеловека его поклонникам, устроив из этого нечто вроде выгодного для себя аттракциона, и только смерть, последовавшая 25 августа 1900 года, избавила Ницше от этого позора.


Метаисторическое значение

Даниил Андреев пишет о том, что Ницше своим идеалом сверхчеловека исказил и профанировал "тот идеал совмещения в одной свободной личности наивысшей одаренности с наивысшей силой и наивысшей праведностью, который должен был бы уясниться сознанию его эпохи, если бы не он". Это требует пояснения.


К концу XIX века Европа переживала очередной кризис идеалов. Христианские ценности на протяжении столетий отступали под натиском научности и светского мировоззрения. Особенно быстро это происходило во второй половине XIX века, когда казалось, что приближается новая эпоха: разумного и материального прагматизма, основанного на научном познании мира и его умелой эксплуатации. Но к рубежу веков снова обозначился некий духовный голод. Царство науки оборачивалось царством мещанства, обывательства, самодовольной и приземленной сытости. Эпоха вновь качнулась в сторону поисков духовности, в том числе в религиозной сфере, что открывало возможности для нового возрождения христианства.


Конечно, средневековые идеалы простого смирения перед Божественной волей людям XIX века подходили мало. После эпохи Возрождения для человечества наступило время познания своих сил, творчества и самораскрытия. Необходимо было осознать, что служение Богу заключается не только в исполнении заповедей, но и в активном Ему сотворчестве.


Но Ницше предложил своим современникам совсем другой путь. "Бог умер" — с провозглашения этого известнейшего ницшеанского тезиса фактически начинается одно из самых прославленных его произведений «Так говорил Заратустра» (1883 – 1885). Ницше категорически отвергает возможность следования по религиозному пути. Вместо Бога у людей теперь должен быть новый ориентир — сверхчеловек. Не возвращение к Богу, а превращение в сверхчеловека отныне выступает в качестве идеала, к которому необходимо стремиться.


Сверхчеловек, предлагаемый Ницше, и есть, в сущности, творец и созидатель, способный к особому, высшему восприятию и переживанию реальности. Но это созидатель-богоборец. Он не просто не признает Бога, его творчество является демоническим насквозь. Такой творец-демон не признает на самом деле никого, кроме себя, своей воли и своего права делать все, что ему заблагорассудится. Это не просто творчество без Бога, это "творчество во имя свое", и, разумеется, творчество без морали, поскольку мораль волю подобного существа неизбежно сковывает и ограничивает.


Поскольку ницшеанский сверхчеловек не признает никого, кроме себя, цель его творчества, разумеется, вовсе не в создании гармонии. Гармония — согласованность и добровольное самоограничение ради общего единства, но сверхчеловеку претит сама мысль о необходимости жертвовать даже сиюминутным произволом. Поэтому главное, что им движет, это не желание гармонии, а воля к власти. Это и есть центральное понятие всей ницшеанской философии. Воля к власти — основной инстинкт всего сущего, борьба волевых центров — основа эволюции и культурного прогресса. Всякое развитие, по Ницше, берет свое начало из войны и борьбы. И поскольку современная культура враждебна по отношению к воле к власти, подавляет ее, Ницше требует низвержения и уничтожения всех культурных институтов, переоценки всех ценностей. Особенно яростно нападает он на христианскую мораль, поскольку она, по его мнению, является моралью рабов, учит человека быть функцией стада, защищает слабость.


Вместо нее нужна новая мораль, мораль господ, которая будет поощрять инстинкт войны и завоевания, гордость, чувства страсти, мести, гнева, риска, словом, все грехи и пороки, что тысячелетиями осуждались. Но для Ницше они хороши тем, что раскрепощают волю и ее произвол.


В сверхлюдях воля к власти достигает своего наивысшего выражения. Это необыкновенные, утонченные и редкие натуры, они живут творчеством, войной и борьбой, созидают новые ценности и мораль, утверждают свои законы. К ним не применимы обычные моральные нормы, у них мораль другая: «падающего толкни», «люби дальнего, а не ближнего», «если случилась с вами несправедливость, сделайте скорее пять маленьких несправедливостей».


Но зато в результате сверхчеловек созидает "праздник земли" и "живет предчувствием новой жизни". Уничтожив мораль, отдавшись своим страстям, он не просто получает необыкновенное могущество, но достигает экстатической полноты бытия. Недаром Ницше всегда было близко дионисийское начало, которое он воспел в "Рождении трагедии". Как в древней оргии во славу Диониса, сверхчеловек переживает единство со всей Вселенной, растворяясь в ней и испытывает нечто, недоступное пониманию жалких людишек, копошащихся где-то там у его ног и ни на что не годных.



Спорить с Ницше сложно. Он не систематический мыслитель, он скорее литератор, чем философ, он завораживает и соблазняет, а не убеждает рациональными аргументами, он мифотворец, а не правдивый рассказчик. На читателя он обрушивает поток афоризмов, ярких образов, экзальтированных речений, и в этом расплывчатом сверкающем водопаде, словно ядовитые змеи, скользят отдельные мысли, которые приходится вылавливать и укрощать, воссоздавая облик ницшеанства. Против Ницше бессмысленно выдвигать рациональные аргументы, поскольку разум для него — это тоже способ сдерживать и ограничивать волю, и недаром он всю жизнь презирал и ненавидел Сократа как своего символического антипода. Сократ своей деятельностью отрезвлял и прояснял, Ницше же преследовал прямо противоположную цель: затуманивать и опьянять. На все рациональные аргументы против его бессвязной и противоречивой философии у него один-единственный контраргумент: чтобы вы там ни говорили, творческий экстаз сверхчеловека лучше ваших правильных, но скучных и занудных рассуждений.


Ницше, таким образом, апеллирует не к разуму, а к опыту, лукаво предлагая попробовать и сравнить. Так алкоголик или наркоман завлекают в свою компанию неопытных юнцов, уверяя, что рассказы про зло алкоголя и наркотиков — бесстыдная ложь, и "пока сам не попробуешь — не узнаешь". Что ж, обратимся к опыту, и в первую очередь, к опыту самого Ницше.


Разрушительность своей философии Ницше продемонстрировал собственной судьбой, и напрасно любители ницшеанства заявляют, что, мол, нетактично упоминать, что "великий философ" закончил свои дни в сумасшедшем доме. Если почитать письма Ницше последних лет, когда он еще находился в относительно здравом рассудке, то по ним очень хорошо видно, как возрастает его мания величия, как из попыток "превзойти человеческое", вознестись своими силами в беспредельную даль постепенно прорастают семена безумия. Так что все строго закономерно: рано или поздно все сверхлюди (Наполеоны, Цезари и Калигулы) оказываются в одном и том же месте: в общей палате в желтом доме.


Другой пример — эпоха Возрождения, жившая, по сути, теми же представлениями, что и Ницше. Недаром эта прекрасная, но отравленная эпоха всегда была ему близка. Преклонявшаяся перед человеком, она постепенно возводила его до уровня Человекобога, которому можно все, потому что он — Творец и Человекобог. Как следствие, героями позднего Возрождения сделались беспринципные авантюристы, серийные убийцы и великие распутники, вроде Чезаре Борджиа, настоящие ницшеанские сверхлюди, возвышавшиеся над толпой, шокированной их деяниями. Все они, правда, плохо заканчивали, но к XIX веку этот печальный опыт подзабылся.


Наконец, обратим внимание еще на один эксперимент, вдохновленный ницшеанством, и на его результаты. Ницше часто называют одним из духовных прародителей нацизма, хоть его поклонники и стараются это отрицать. Действительно, Ницше не любил государство и был далек от арийских расовых теорий, но презрение к морали, идею белокурой бестии, которая с чистой совестью идет домой после убийств и чудовищных насилий, фашизм позаимствовал именно у него. Взлет и падение нацизма — наглядная история о том, что бывает, когда волю ставят выше морали, и чем это заканчивается.


Катастрофичность попыток быть "серхчеловеком" прекрасно осознавали уже многие современники Ницше. Тем не менее и сейчас, в XXI веке он остается популярным, обладая прямо-таки магической властью над умами. В чем же секрет его обаяния?


Причина здесь, видимо, две. Во-первых, Ницше льстит человеческой гордыне, соблазняя ее невозможным. Здесь он превзошел всех своих предшественников — темных вестников. Макиавелли искушал всего лишь властью над людьми, Бэкон — над силами природы. Но Ницше сулит гораздо, гораздо больше — он соблазняет самовлюбленной и полной властью над реальностью, которая должна склониться перед волей сверхчеловека, если, конечно, человек посмеет им стать. И если он это сделает, то нет ничего, что могло бы его остановить. Сама действительность сделается покорной служанкой его велений, меняясь так, как он пожелает. Это невозможно, но фантастически заманчиво для определенного типа людей.


А вторая причина та же, по которой остаются популярными алкоголь и наркотики. Это притяжение пропасти, глашатаем которой выступает Ницше. Сам он как-то проговорился, что не стоит долго всматриваться в бездну, иначе бездна начинает всматриваться в тебя. Однако "все, что гибелью грозит, для сердца смертного таит неизъяснимы наслажденья", и люди бросаются в нее, чтобы пережить мгновение ни с чем не сопоставимого восторга. Преодоление "человеческого", выход за пределы своего "Я" путем его уничтожения способно даровать блаженство, хоть и темное, за которым немедленно следуют расплата и падение. Но многие готовы платить эту страшную цену, не задумываясь о ее истинной величине: столетия мук за мгновение экстаза.



Влияние Ницше в XX веке оказалось огромным. Он действительно заполнил собой ту пустоту, что образовалась после ухода христианства и разочарования в научно-техническом прогрессе. Человеку всегда нужен ориентир для развития, идеальный образ, на который он равняется и к которому устремляется, и Ницше такой ориентир предложил. Он оказался подходящим для самых разных людей, которых, однако, объединяло одно: желание превзойти человеческое, сделаться сверхлюдьми — и непременно своими силами, без Бога. Все они раз за разом терпели крах, но это приводило лишь к тому, что проект "сверхчеловека" слегка обновлялся и корректировался, не меняя своей сути.


Под влиянием Ницше находились все значительные художественные течения начала века — символизм, модернизм, экспрессионизм, превозносившие художника как "сверхчеловека", к нему возводила себя "философия жизни", пытавшаяся поставить жизнь на место Духа, позднее ему отдали дань многочисленные светские мыслители XX века.


В конце XX века Ницше пришел в Россию, заполняя вакуум, образовавшуюся после крушения марксизма, и продолжил свою разрушительную работу. Его наследие не утратило актуальности, оно по-прежнему пользуется спросом и манит своими соблазнами.


К счастью, большинство поклонников Ницше настоящими ницшеанцами не становятся. Для них его философия остается лишь туманными грезами, в которые приятно нырять, представляя себя великим и способным на все, но не более того.


И все же нет-нет, но под влиянием Ницше кто-нибудь, да решается совершить невозможное, сверхчеловеческое, чтобы вознестись над толпой и пережить нечто, недоступное простым смертным.


И тогда очередной стрелок берет ружье и выходит из дома, и разверзающийся кровавый ад приветливо раскрывает ему свои объятия, готовясь поглотить очередную жертву.


Ноябрь 2018


Главная | Вестники и родомыслы ]

© Денис Наблюдатель 2018, All Rights Reserved.